По а҃-мъ стїхосло́вїи сѣда́льны воскрⷭ҇ны, гла́съ а҃:
By the hymnography of the penitential season, the first tone is sung:
Selbstähnlich:
Гро́бъ тво́й сп҃се, во́ини стрегꙋ́щїи, ме́ртвїи ѿ ѡ҆блиста́нїѧ ꙗ҆́вльшагѡсѧ а҆́гг҃ла бы́ша, проповѣ́дающа жена́мъ воскр҃се́нїе. тебѐ сла́вимъ тлѝ потреби́телѧ, тебѣ̀ припа́даемъ воскрⷭ҇шемꙋ и҆з̾ гро́ба, и҆ є҆ди́номꙋ бг҃ꙋ на́шемꙋ.
Thy grave, O warrior keeping watch, O dead one by the descent of the great Angel was made alive, proclaiming to the women the Resurrection. We glorify Thee, O needed One, we fall down before Thee, risen from the grave, and unto Thy only God.
Ко крⷭ҇тꙋ̀ пригво́ждьсѧ во́лею ще́дре, во гро́бѣ положе́нъ бы́въ ꙗ҆́кѡ ме́ртвъ животода́вче, держа́вꙋ сте́рлъ є҆сѝ си́льне сме́ртїю твое́ю: тебе́ бо вострепета́ша вра́тницы а҆́дѡвы, ты̀ совоздви́глъ є҆сѝ ѿ вѣ́ка ᲂу҆ме́ршыѧ, ꙗ҆́кѡ є҆ди́нъ чл҃вѣколю́бецъ.
To the Crucifixion thou wast fastened by a generous will, laid in the grave having been found dead, O life-giver; thou didst hold firm the strength of death with thy mighty death: for the gates of hell trembled before thee, thou who wast raised from the dead from everlasting, as the only Lover of mankind.
Бг҃оро́диченъ:
O Theotokos,
Мт҃рь тѧ̀ бж҃їю свѣ́мы всѝ дв҃ꙋ вои́стиннꙋ, и҆ по ржⷭ҇твѣ̀ ꙗ҆́вльшꙋюсѧ, и҆̀же любо́вїю прибѣга́ющїи къ твое́й бл҃гости: тебе́ бо и҆́мамы грѣ́шнїи предста́тельство, тебѐ стѧжа́хомъ въ напа́стехъ сп҃се́нїе, є҆ди́нꙋ всенепоро́чнꙋю.
Mother of Thee, our God, truly and in the Mystery of Thy Incarnation, and by the great mercy, whereunto thou hast hastened, and to whomsoever lovingly dost fly unto Thy goodness: for Thou art our Intercessor, O Sinner; Thou hast stayed me in perils, O Ever-Virgin.
По в҃-мъ стїхосло́вїи, сѣда́ленъ, гла́съ а҃.
According to the sticheron, the tone is 1, and the glas is α̃.
Подо́бенъ: Ка́мени запеча́танꙋ:
As it is written: "Like a stone sealed."
Жєны̀ ко гро́бꙋ прїидо́ша ᲂу҆ра́ншѧ, и҆ а҆́гг҃льское ꙗ҆вле́нїе ви́дѣвшѧ трепета́хꙋ: гро́бъ ѡ҆блиста̀ жи́знь, чꙋ́до ᲂу҆дивлѧ́ше ѧ҆̀: сегѡ̀ ра́ди ше́дшѧ ᲂу҆ч҃нкѡ́мъ проповѣ́дахꙋ воста́нїе: а҆́дъ плѣнѝ хрⷭ҇то́съ, ꙗ҆́кѡ є҆ди́нъ крѣ́покъ и҆ си́ленъ, и҆ и҆стлѣ́вшыѧ всѧ̑ совоздви́же, ѡ҆сꙋжде́нїѧ стра́хъ разрꙋши́въ крⷭ҇то́мъ.
Widows to the grave came with sorrow, and an angelic vision appeared in trembling: the grave is life, a wonder that astonishes: for having gone forth with the teaching of the preachers, resurrection arose; hell enchains Jesus Christ, for it is strong and mighty, and having been weakened by suffering, it cast down fear, breaking through with its sword.
На крⷭ҇тѣ̀ пригвозди́лсѧ є҆сѝ животѐ всѣ́хъ, и҆ въ ме́ртвыхъ вмѣни́лсѧ є҆сѝ безсме́ртный гдⷭ҇и, воскр҃слъ є҆сѝ тридне́венъ сп҃се, совоздви́гъ а҆да́ма ѿ тлѣ́нїѧ. сегѡ̀ ра́ди си̑лы нбⷭ҇ныѧ вопїѧ́хꙋ тебѣ̀, жизнода́вче хрⷭ҇тѐ: сла́ва воскрⷭ҇нїю твоемꙋ̀, сла́ва снизхожде́нїю твоемꙋ̀, є҆ди́не чл҃вѣколю́бче.
Crucified wast Thou, O Life of all, and in the dead Thou didst implant the Immortal Lord: on the third day Thou didst rise again for our salvation, raising Adam from corruption. For this we cry to Thee with power, O Giver of Life, O Jesus Christ: glory to Thy resurrection, glory to Thy descent, only Lover of mankind.
Бг҃оро́диченъ. Подо́бенъ: Гро́бъ тво́й сп҃се:
Theotokos. It is fitting: Thy grave hath saved us.
Мр҃і́е, чⷭ҇тно́е влⷣки прїѧ́телище, воскр҃си́ ны па́дшыѧ въ про́пасть лю́тагѡ ѿча́ѧнїѧ, и҆ прегрѣше́нїй и҆ скорбе́й, ты́ бо є҆сѝ грѣ̑шнымъ сп҃се́нїе и҆ по́мощь, и҆ крѣ́пкое предста́тельство, и҆ сп҃са́еши рабы̑ твоѧ̑.
O Lord, read, O Reader of the hearts of the faithful, raise up those fallen into the deep pit of fierce ancestral sin and excessive grief; for thou art the repentance and salvation of the guilty, the strength and intercession, and thou savest thy servants.
Ѵ҆пакоѝ, гла́съ а҃:
Разбо́йничо покаѧ́нїе ра́й ѡ҆кра́де, пла́чь же мѷроно́сицъ ра́дость возвѣстѝ, ꙗ҆́кѡ воскрⷭ҇лъ є҆сѝ хрⷭ҇тѐ бж҃е, подаѧ́й мі́рови ве́лїю млⷭ҇ть.
Thief's repentance in paradise joy, weep thou bearer of myrrh glad tidings, for having risen Thou O Christ, giving world great mercy.
Stepanowy:
а҆нтїфѡ́нъ а҃
Внегда̀ скорбѣ́ти мѝ, ᲂу҆слы́ши моѧ̑ болѣ̑зни, гдⷭ҇и тебѣ̀ зовꙋ̀.
When sorrow afflicteth me, hear my sickness, O Lord; to Thee do I cry.
Пꙋсты̑ннымъ непреста́нное бж҃е́ственное жела́нїе быва́етъ, мі́ра сꙋ́щымъ сꙋ́етнагѡ кромѣ̀.
The desertsunceasingly desire divine peace for the sensible, yet it is vain.
Ст҃о́мꙋ дх҃ꙋ че́сть и҆ сла́ва, ꙗ҆́коже ѻ҆ц҃ꙋ̀ подоба́етъ, кꙋ́пнѡ же и҆ сн҃ꙋ, сегѡ̀ ра́ди да пое́мъ трⷪ҇цѣ є҆динодержа́вїе.
Glory and praise to Thee, O Spirit, as is meet, and to Thy Mother also, that we may sing the hymn of Him Who holds all things in His power.
А҆нтїфѡ́нъ в҃:
Antiphon v.:
На го́ры твои́хъ возне́слъ є҆сѝ мѧ̀ зако́нѡвъ, добродѣ́тельми просвѣтѝ бж҃е, да пою́ тѧ.
Upon thy mountains hast thou uplifted me, O Lord, by thy laws; thou hast enlightened thy people with goodness, that we may praise thee.
Десно́ю твое́ю рꙋко́ю прїи́мъ ты̀ сло́ве, сохрани́ мѧ, соблюдѝ, да не ѻ҆́гнь менѐ ѡ҆пали́тъ грѣхо́вный.
With Thy right hand Thou hast received the Word; preserve me, keep me, that sin's fire may not fall upon me.
Ст҃ы́мъ дх҃омъ всѧ́каѧ тва́рь ѡ҆бновлѧ́етсѧ, па́ки текꙋ́щи на пе́рвое: равномо́щенъ бо є҆́сть ѻ҆ц҃ꙋ̀ и҆ сло́вꙋ.
By Thee, O Spirit, every creature is renewed, flowing again to the first: for Thou art equal in power and word with the Father.
А҆нтїфѡ́нъ г҃:
Antiphon: Господи, даждь мне живот вечный и благость Твоею обогати мя, и наполнит мое сердце умиление к Тебе.
Ѡ҆ ре́кшихъ мнѣ̀, вни́демъ во дворы̀ гдⷭ҇ни, возвесели́сѧ мо́й дꙋ́хъ, сра́дꙋетсѧ се́рдце.
Said to me, "Enter into the courts of the Lord," my spirit rejoiced, my heart glad.
Въ домꙋ̀ дв҃довѣ стра́хъ вели́къ: та́мѡ во прⷭ҇то́лѡмъ поста́влєннымъ, сꙋ́дѧтсѧ всѧ̑ племена̀ земна̑ѧ, и҆ ꙗ҆зы́цы.
In the house of the double doors great fear: there in the throne placed, the tribes of the earth and languages are judged.
Ст҃о́мꙋ дх҃ꙋ, че́сть, поклоне́нїе, сла́вꙋ и҆ держа́вꙋ, ꙗ҆́коже ѻ҆ц҃ꙋ̀ досто́итъ, и҆ сн҃ови подоба́етъ приноси́ти: є҆ди́ница бо є҆́сть трⷪ҇ца є҆стество́мъ, но не ли́цы.
Glory, honor, reverence, and might to the Spirit, even as to the Father is meet and fitting to offer: for there is but one essence, but not persons.