Преблаженный иеромонах Константий был родом россиянин. Состоя при российском императорском посольстве в Константинополе священником, он проводил жизнь свою тихо и мирно. В то время, в царствование императрицы Елисаветы Петровны, возникли неприязненные действия между Турцией и Россией. Русское посольство по сему случаю выбыло из пределов враждебной Порты, но иеромонах Константий, как чуждый политических смут и отношений, производящих разрыв между сильными державами, не захотел оставить Востока. Зная, между тем, что Святая Гора Афонская всегда была в стороне от военных потрясений, он отправился туда и поселился в лавре святого Афанасия. Пока продолжались военные действия, он в виде простого странника посетил Иерусалим и прочие святые места, а потом опять возвратился на Святую Гору в ожидании окончания войны и вожделенного мира.
«В то время был знаком с ним и я, – говорит составитель сего жития иеромонах Иона, ученик преп. Акакия Кавсокаливита, – так как служивал с ним Литургию в лавре и при погребении артского епископа Неофита, который очень любил его. Константий был муж мудрый и добродетельный: обращаясь с ним, мы часто разговаривали о России, а особенно о церковных наших нуждах и о прочих духовных предметах».
Когда же, по милости Божией, кончилась война Турции с Россией и по-прежнему водворился мир, тогда иеромонах Константий отправился со Святой Горы в Константинополь для занятия по-прежнему священнической должности при посольской церкви. Посланник принял его с любовью и относился к нему с чувством уважения и почтения. Но чрез несколько дней после сего Бог весть от какой причины между посланником и иеромонахом Константием возникли неудовольствия. Никто положительно не знал о поводах к неприятным между ними отношениям, и если в свое время говорили о том, то говорили гадательно и различно. Может быть, из страха и опасения дурных для себя последствий со стороны высшего своего правительства, а может быть, и для того, чтоб подвергнуть посланника строгой ответственности и гневу царскому, иеромонах Константий решился на чрезвычайный поступок: он тайно скрылся из посольства и, явившись в султанский дворец, в турецком верховном диване, объявил, что желает лично представиться султану, чтоб пред ним и в виду всех мусульман отречься от Христа и исповедать Магомета истинным пророком великого аллаха. Можно себе представить, как велико было торжество неверных! По желанию несчастного Константия его представили к султану, и – увы! – вслух всех отрекся он своего Господа и веры в Него и признал мусульманизм спасительным, а Магомета великим пророком. Султан осыпал его милостями, и полились на него почести.
Но немного протекло дней, как бедный отверженец пришел в чувство: всеблагой Господь, не хотяй смерти грешника, но еже обратитися и живу быти ему (Иез . 33:11), коснулся Своею благодатью отступнического его сердца, и мысль Константия вдруг озарилась Божественным светом: он глубоко почувствовал страшное свое падение и во всей силе понял, с какой высоты и в какую бездну погибели низвергся, несчастный. Долго, горько, чрезвычайно горько плакал он о своем бедствии и, подобно кающемуся Петру, взывал о помиловании. Наконец, презирая стыд и страх, повязал он ветхим платком свою голову и в изодранной ряске явился во дворец султана. Там, на том самом месте и при тех же самых царедворцах султана бросил он на пол турецкое платье, которым одели его в минуты его отступления, попирал, топтал его и громогласно проклинал Магомета и его учение, проклинал и всех его последователей. Такой поступок кающегося Константия привел всех турок в бешенство и гнев: без всякого суда и допросов они схватили его и на дворцовой площади отсекли ему голову, в то самое время, когда он, проклиная Магомета, исповедал Христа единым истинным Богом. Таким образом приял он с радостью мученический венец. Молитвами его и нас да спасет Господь Бог. Аминь.
Святой Константий пострадал в 1743 году, 26 декабря.
28
Прп. Симон Мироточивый, Симонопетрский (Афонский) († 1257)
Святость и особенное достоинство аскетической жизни своей преподобный Симон проявил дивными подвигами и чудесами, которые совершил как при жизни, так и по смерти, а особенно точением мира, подобно великомученику Димитрию Солунскому. Но откуда был он родом, кто были его родители, как воспитан и, наконец, где положил начатки иноческих своих подвигов, об этом нет ни исторических сведений, ни даже местного предания. Что же касается до прекрасной его жизни на святой Афонской Горе, это покажет следующее повествование.
Помня старческое изречение, что без послушания спастись невозможно, преподобный Симон прежде всего постарался, чтобы он был ему не только верным водителем ко спасению и светлым образцом совершенного подвижничества, но и строгим судьей в отношении к его немощам. Вследствие сего, подобно оленю, жаждущему животворных струй источника, он проходил по всем монастырям и скитам Святой Горы в чаянии найти себе желаемого руководителя. При каждой встрече с иноками испытанной жизни пришлец входил с ними в подробные расспросы и суждения о добродетелях иноческих; и наконец, во множестве их, нашел искомого старца, совершенного во всех отношениях подвижничества. Единственным правилом всех своих действий, по тонком раскрытии пред старцем всех обстоятельств минувшей своей жизни, поставил он безусловную покорность всему, что бы ни повелевал ему старец, положил исполнять в точности и без всякого размышления каждое из отеческих его слов – так, как бы слова эти исходили не из уст старца, а от Самого Бога. Такая покорность ученика радовала учителя, хотя он часто бранил ученика и даже поколачивал его.
Так глубоко проникнут был преподобный чувством важности и необходимости безусловного повиновения старческой, а не собственной воле. Этим образом мыслей о добродетельной жизни преподобный Симон скоро прославился по всей Горе, так что равные с ним по возрасту благоговели пред ним, а старшие любили его, потому что те и другие в юном его возрасте видели разум старческий, в подвигах – неподражаемое терпение, в разуме – совершенство, в слове – назидание, строгую рассудительность и, наконец, искреннюю ко всем любовь, составляющую венец всех добродетелей. Наконец, и старец, убедившись постоянными опытами в истинно безусловном послушании Симона, совершенно изменился в обхождении с ним, так что, при отеческой внимательности к нему, он располагал им, как послушником, а обходился с ним, как с братом, и даже в некоторых случаях просил его советов и рассуждения. Симон чрезвычайно огорчался этим и положил оставить старца, под тем предлогом, что ищет себе совершенного безмолвия.
Святой Симон долго искал себе по Святой Горе такой сокровенной пустыни, где бы никто не мог ни знать, ни найти его, доколе наконец, при Божией помощи, обрел, по желанию, пустынную скалу и при ней пещеру на южной стороне Святой Горы, где ныне существует монастырь Симонопетр, основанный, как увидим ниже, этим самым преподобным.
При вступлении своем в пещеру, зная, что ему предстоит ратовать против невидимых врагов, он при содействии Святого Духа облекся в духовное всеоружие, облобызал крест, молитву, веру, терпение, пост и все, что уничтожает демонские козни и возвышает человека до ангельской чистоты и младенческого безстрастия. Трудно представить крепость и тайные сети ловительства и брани сатаны против святого Симона, который, впрочем, царственно наступил и попрал его гордыню и низложил все козни. Из множества таких случаев представим следующий.