І҆рмо́съ:
Пе́щь и҆ногда̀ ѻ҆́гненнаѧ въ вавѷлѡ́нѣ дѣ̑йства раздѣлѧ́ше, бж҃їимъ велѣ́нїемъ халдє́и ѡ҆палѧ́ющаѧ, вѣ̑рныѧ же ѡ҆роша́ющаѧ, пою́щыѧ: бл҃гослови́те всѧ̑ дѣла̀ гдⷭ҇нѧ гдⷭ҇а.
Blagoslovite vsya dela gdegdu gdego.
Кро́вїю твое́ю хрⷭ҇тѐ, ѡ҆червле́но пло́ти твоеѧ̀ зрѧ́ще ѡ҆дѣѧ́нїе тре́петомъ ᲂу҆жаса́хꙋсѧ мно́гомꙋ твоемꙋ̀ долготерпѣ́нїю, а҆́гг҃льстїи чи́ни, зовꙋ́ще: бл҃гослови́те всѧ̑ дѣла̀ гдⷭ҇нѧ гдⷭ҇а.
By Thy Blood, O Lord, having beheld the fading of Thy Body, I have been filled with dread and trembling at Thy great long-suffering, O Hierarch, calling out: Blessed be all the works of the Lord.
Ты̀ моѐ сме́ртное ѡ҆дѣ́ѧлъ є҆сѝ ще́дре, въ безсме́ртїе воста́нїемъ твои́мъ. тѣ́мже веселѧ́щесѧ бл҃года́рственнѡ воспѣва́ютъ тѧ̀ и҆збра́ннїи лю́дїе хрⷭ҇тѐ, зовꙋ́ще тебѣ̀: поже́рта бы́сть вои́стиннꙋ сме́рть побѣ́дою.
Thou, O my deathly one, hast deigned to die most generously, rising in immortality by Thy own Resurrection. Therefore, rejoicing with thanksgiving, Thy chosen people glorify Thee, calling unto Thee: Thou hast become the true victor over death.
Бг҃оро́диченъ:
O Theotokos,
Ты̀ и҆́же ѻ҆ц҃ꙋ̀ неразлꙋ́чнаго, во ᲂу҆тро́бѣ бг҃омꙋ́жнѡ пожи́вша безсѣ́меннѡ зачала̀ є҆сѝ, и҆ неизрече́ннѡ родила̀ є҆сѝ бг҃ороди́тельнице пречⷭ҇таѧ: тѣ́мже тѧ̀ сп҃се́нїе всѣ́хъ на́съ свѣ́мы.
Thou, O Virgin Mother, inseparably united with the Life-giving One, in the womb of God's own flesh didst thou conceive without seed and broughtest forth the Unutterable: therefore hath Thou delivered us all, O our Savior.
И҆́нъ
And He
І҆рмо́съ:
Ѡ҆подо́бїи зла́тѣ, небре́гше требл҃же́ннїи ю҆́нѡши, неизмѣ́нный и҆ живы́й бж҃їй ѡ҆́бразъ ви́дѣвше, средѝ ѻ҆гнѧ̀ воспѣва́хꙋ: ѡ҆сꙋществова́ннаѧ да пое́тъ гдⷭ҇а всѧ̀ тва́рь, и҆ превозно́ситъ во всѧ̑ вѣ́ки.
O precious jewel, disregarding the commandment of youth, having beheld the unchanging and living image of God in the midst of fire, we together sang: let all creation accomplish and exalt Thee for evermore.
Ви́дѣнъ бы́лъ є҆сѝ на крⷭ҇тѣ̀ пригвожда́емь, и҆́же бога́тый въ млⷭ҇ти, во́лею погре́блсѧ є҆сѝ: и҆ тридне́внѡ воскрⷭ҇лъ є҆сѝ, и҆ и҆зба́вилъ є҆сѝ всѧ̑ человѣ́ки чл҃вѣколю́бче, вѣ́рою пою́щыѧ: да пое́тъ гдⷭ҇а всѧ̀ тва́рь, и҆ превозно́ситъ во всѧ̑ вѣ́ки.
Thou wast seen nailed upon the cross, O Lord, and the rich man by his own will was buried: and on the third day Thou didst rise again, and didst save all men loving mankind, singing with faith: let all creation sing to Thee, and exalt for ever.
И҆зба́вити ѿ и҆стлѣ́нїѧ, соше́дъ въ преиспѡ́днѧѧ сло́ве бж҃їй, є҆го́же созда́лъ є҆сѝ хрⷭ҇тѐ, си́лою твое́ю бж҃е́ственною, и҆ без̾ и҆стлѣ́нїѧ сотво́рь, сла́вы присносꙋ́щныѧ твоеѧ̀ прича́стника содѣ́лалъ є҆сѝ, да пое́тъ, зовꙋ́щи, всѧ̀ тва́рь, и҆ превозно́ситъ хрⷭ҇та̀ во вѣ́ки.
To deliver from corruption, Thou didst descend into the lower parts of the earth with holy words of the Lord, whom Thou didst create, by Thy divine power, and without corruption didst fashion, making a partaker of Thine ever-present glory, that all creation might sing, calling upon Thee, and magnify Jesus Christ for ages.
И҆́нъ.
And Thee.
І҆рмо́съ то́йже.
Airmós toíze.
Ви́дѣнъ бы́сть на землѝ тобо́ю, и҆ съ человѣ́ки поживѐ, и҆́же бл҃гостїю несравне́нный и҆ си́лою, є҆мꙋ́же пою́ще всѝ вѣ́рнїи зове́мъ: ѡ҆сꙋществова́ннаѧ да пое́тъ гдⷭ҇а всѧ̀ тва́рь, и҆ превозно́ситъ во всѧ̑ вѣ́ки.
Thou wast seen upon the earth by thee, and with men didst live, O Incorruptible in goodness and mighty, to whom all faithful verily do we sing: "Let every creature praise Thee, O Thou that hast been made manifest." And exalteth Thee for ever and ever.
Вои́стиннꙋ тѧ̀ чⷭ҇тꙋю проповѣ́дающе сла́вимъ бцⷣꙋ: ты́ бо є҆ди́на родила̀ є҆сѝ ѿ трⷪ҇цы воплоще́нна, є҆мꙋ́же со ѻ҆ц҃е́мъ и҆ дх҃омъ всѝ пое́мъ: да пое́тъ гдⷭ҇а всѧ̀ тва́рь, и҆ превозно́ситъ во всѧ̑ вѣ́ки.
Verily, when I preach this proclamation, we glorify the Theotokos: for thou alone didst give birth without travail to the Incarnate Word, with whom we all hymn the Father and the Spirit: let all creation sing thee, and exalt thee for evermore.