Ѹ҆слади́лъ мѧ̀ є҆сѝ любо́вїю хрⷭ҇тѐ, и҆ и҆змѣни́лъ мѧ̀ є҆сѝ бжⷭ҇твеннымъ твои́мъ раче́нїемъ: но попалѝ ѻ҆гне́мъ невеще́ственнымъ грѣхѝ моѧ̑, и҆ насы́титисѧ є҆́же въ тебѣ̀ наслажде́нїѧ сподо́би, да ликꙋ́ѧ возвелича́ю бл҃же, два̀ пришє́ствїѧ твоѧ̑.
O Soul/Spirit, the Lord hath sweetened me with love of Thee, and hath changed me with Thy divine affection: but I have fallen into the fire of spiritual sin, and Thou hast been satisfied to enjoy delight in Me, that I may glorify Thee more highly, appearing nigh unto Thy presence.
Во свѣ́тлостехъ ст҃ы́хъ твои́хъ ка́кѡ вни́дꙋ недосто́йный; а҆́ще бо дерзнꙋ̀ совни́ти въ черто́гъ, ѻ҆де́жда мѧ̀ ѡ҆блича́етъ, ꙗ҆́кѡ нѣ́сть бра́чна, и҆ свѧ́занъ и҆зве́рженъ бꙋ́дꙋ ѿ а҆́гг҃лѡвъ: ѡ҆чи́сти гдⷭ҇и, скве́рнꙋ дꙋшѝ моеѧ̀, и҆ сп҃си́ мѧ, ꙗ҆́кѡ чл҃вѣколю́бецъ.
Dans la lumière des tes saintes paroles, comme dans un lieu indignes; car osais-je approcher du trône, l'habit me dénonce, étant sans épousailles et enlevé parmi les anges : purifie-moi, O Soul de mes pensées impures, et sauve-moi, ô Amant des hommes.