Бꙋ́рѧ недоꙋмѣ́нїѧ смꙋща́етъ мѝ ѹ҆́мъ, ка́кѡ досто́йно є҆́сть пѣ́ти чꙋдеса̀ твоѧ̑, бл҃же́нне нїко́лае; никто́же бо мо́жетъ ѧ҆̀ и҆счестѝ, а҆́ще бы и҆ мно́ги ѧ҆зы́ки и҆мѣ́лъ, и҆ глаго́лати восхотѣ́лъ. Но мы̀ ди́внѡ бг҃ꙋ въ тебѣ̀ прославлѧ́ющемꙋсѧ, дерза́емъ воспѣва́ти: Ґллилꙋ́їа.
Burě nedouměnjenja smuščaet mì úmъ, kakvo dostojno є́stь pěti čudesa tvoja, blazhénnene Nikoláe; nikojébo možet ičhesti, áste by mnogi yazyki imejlъ, i glagolati voskhotejl. No my diwna bogu v tebe proslavljajuščemsja, dertzajem vospevati: Gliluija.