Бꙋ́рѧ недоꙋмѣ́нїѧ смꙋща́етъ мѝ ѹ҆́мъ, ка́кѡ досто́йно є҆́сть пѣ́ти чꙋдеса̀ твоѧ̑, бл҃же́нне нїко́лае; никто́же бо мо́жетъ ѧ҆̀ и҆счестѝ, а҆́ще бы и҆ мно́ги ѧ҆зы́ки и҆мѣ́лъ, и҆ глаго́лати восхотѣ́лъ. Но мы̀ ди́внѡ бг҃ꙋ въ тебѣ̀ прославлѧ́ющемꙋсѧ, дерза́емъ воспѣва́ти: Ґллилꙋ́їа.
Burě nedouměnění smuščaet mì úmъ, kakvo dostojno є́сть pěti chudesa tvoja, blazhene Nikoláe; niktož bo možet iischesti, aše by i many yazyki iměl, i glagolati voskhoteľ. No my diwna bogu v tebe proslavljajuščemsja, dertzajem vospevati: Gliliújiá.