Бꙋ́рѧ недоꙋмѣ́нїѧ смꙋща́етъ мѝ ѹ҆́мъ, ка́кѡ досто́йно є҆́сть пѣ́ти чꙋдеса̀ твоѧ̑, бл҃же́нне нїко́лае; никто́же бо мо́жетъ ѧ҆̀ и҆счестѝ, а҆́ще бы и҆ мно́ги ѧ҆зы́ки и҆мѣ́лъ, и҆ глаго́лати восхотѣ́лъ. Но мы̀ ди́внѡ бг҃ꙋ въ тебѣ̀ прославлѧ́ющемꙋсѧ, дерза́емъ воспѣва́ти: Ґллилꙋ́їа.
Burě nedouměnění smuščaet mì úmъ, kakwo dostojno є́ste pěti chudesa tvoja, blazhene Nikoláe; niktóже bo možjet iischest'i, aše by i móghi yazyki imělъ, i glagolati voskhoteľ. No my diavnova bgru v tebe proslavljajuščemsja, derzajem vospěvati: Gllijuiá.