Въ недѣ́лю ᲂу҆́тра, на полꙋ́нощницѣ, канѡ́нъ ст҃ѣ́й и҆ живонача́льнѣй трⷪ҇цѣ.
On the Sabbath morning, at the all-night vigil, the canonical hours of the holy and life-giving Trinity are chanted.
Пѣ́снь а҃. І҆рмо́съ: Конѧ̀ и҆ вса́дника.
Psalm and Irmos: He rode and was mounted.
Держа́вꙋ є҆ди́нственнагѡ и҆ трисл҃нечнагѡ зра́ка воспѣва́юще вопїе́мъ: ᲂу҆́мъ на́шъ ѡ҆зарѝ бж҃е всеси́льне, и҆ къ твое́й влⷣко, возвы́си сла́вѣ неизрече́ннѣй.
Vespers for the Unity and Trinity of Glory We Sing:
With one voice we cry to our God Most Mighty:
O Light of our glory, to Thy Master, raise up unspeakable glory.
Горѣ́ тѧ а҆́гг҃льскаѧ ᲂу҆добрє́нїѧ ᲂу҆́мнаѧ немо́лчнѡ пою́тъ трист҃ы́ми пѣ́сньми, є҆ди́ницꙋ тричи́сленнꙋю, и҆ трⷪ҇цꙋ соѡбра́знꙋ, пресꙋ́щественнꙋ, всеси́льнꙋ.
The angels' hymn, O sweetly perfumed and ever singing, triply chants a single trisyllabic, preeminent, all-powerful hymn.
(*) Návšteva: Nahoře.
Бж҃е́ственное питїѐ твоеѧ̀ любвѐ, сладча́йшее, свѣтодѣ́йственное, дꙋшѝ мое́й пода́ждь, трⷪ҇це є҆ди́нице свѣтонача́льнаѧ, и҆ бж҃е́ственное ᲂу҆миле́нїе чисти́тельное, влⷣко многомлⷭ҇тиве, всеѧ̀ тва́ри.
Divine Food of Thine, sweetest, light-giving, give to my soul, O Trinity, the One Most High. And Thy divine compunction, O Master of many mercies, all Thy creatures.
Ꙗ҆́коже на рꙋно̀ сни́де без̾ шꙋ́ма съ нб҃сѐ дв҃о, до́ждь въ ложесна̀ твоѧ̑ бж҃е́ственный: и҆ сп҃сѐ всѐ и҆зсо́хшее человѣ́ческое є҆стество̀ пречⷭ҇таѧ.
As with the Russian it doth rest in silence, without any sound, O Most Holy Theotokos; and a dew from heaven doth water all that is withered of human nature: and thou dost save all.
Пѣ́снь г҃. І҆рмо́съ: Водрꙋзи́вый на ничесо́мже.
Psalm and Irmos: Wodruzivý na nichéssomže.
Оу҆мы́сливъ ᲂу҆́мнаѧ сꙋщєства̀, соста́вилъ є҆сѝ пѣвцы̀ непреста̑нныѧ твоегѡ̀ бж҃ества̀, трисвѣ́тлый бж҃е и҆ вседѣ́телю: но и҆ бре́нныхъ и҆ земноро́дныхъ прїимѝ моле́нїе и҆ мольбꙋ̀, ꙗ҆́кѡ бл҃гоꙋтро́бенъ.
И҆́же всѧ́кагѡ по є҆стествꙋ̀ премѣне́нїѧ непрїѧ́тенъ, и҆змѣнѧ́ємымъ на́мъ и҆ пою́щымъ, неизслѣ́димый и҆сто́чникъ твоеѧ̀ бл҃гости, согрѣше́нїй да́ждь проще́нїе, и҆ сп҃се́нїе, ꙗ҆́кѡ бл҃гоꙋтро́бенъ.
O Fount of Thy mercy, unsearchable and transformed by nature into that which is pleasing to us and partaken by us, grant us forgiveness and salvation, since Thou art full of compassion.
Ѻ҆ц҃а̀ и҆ сн҃а, и҆ дх҃а сла́вимъ, въ непремѣ́ннѣмъ зра́цѣ бж҃ества̀ тебѐ є҆ди́нственнаго и҆ трисїѧ́ннаго гдⷭ҇а всѣ́хъ, ꙗ҆́коже прⷪ҇ро́цы, и҆ а҆пⷭ҇ли ѿ тебѐ ꙗ҆́вѣ наꙋчи́шасѧ.
O Lord and our God, and the Spirit, we glorify Thee in the unchanging image of Thy divine majesty, even as the prophets and apostles learned from Thee everlastingly.
Ꙗ҆ви́лсѧ є҆сѝ мѡѷсе́ю въ кꙋпинѣ̀, ꙗ҆́кѡ а҆́гг҃лъ совѣ́та вели́кагѡ вседержи́телева, твоѐ є҆́же ѿ дв҃ы проѧвлѧ́ѧ воплоще́нїе, бж҃їй сло́ве: и҆́мже на́съ претвори́лъ є҆сѝ, и҆ на нб҃са̀ возве́лъ є҆сѝ.
Moses was in the burning bush, where an angel of great counsel from the Lord revealed to him the Word: by which thou didst transform us, and didst exalt us above the heavens.
Сѣда́ленъ. Гла́съ є҃. Подо́бенъ: Собезнача́льное сло́во:
Млⷭ҇тива є҆сѝ трⷪ҇це нераздѣ́льнаѧ: ми́лꙋеши бо всѣ́хъ, ꙗ҆́кѡ всеси́льнаѧ и҆ всеще́дра, сострада́тельна и҆ многомлⷭ҇тива. тѣ́мже прибѣга́емъ къ тебѣ̀, и҆̀же грѣхмѝ мно́гими ѡ҆тѧгча́еми взыва́юще: ѡ҆чи́сти твоѧ̑ рабы̑, и҆ и҆зба́ви всѣ́хъ всѧ́кїѧ мꙋ́ки.
Merciful Thou art, O Lord, the indivisible Unity: for Thou hast mercy on all, because Thou art mighty and exceedingly full of compassion, compassionate and full of mercy. Wherefore we flee unto Thee, who dost bear many iniquities; cleanse Thy servants, and deliver all from every suffering.
Сла́ва, и҆ ны́нѣ, бг҃оро́диченъ:
Glory, and honour, now, to the Theotokos:
Всест҃а́ѧ дв҃о, поми́лꙋй на́съ прибѣга́ющихъ вѣ́рою къ тебѣ̀ бл҃гоꙋтро́бнѣй, и҆ просѧ́щихъ те́плагѡ твоегѡ̀ ны́нѣ застꙋпле́нїѧ: мо́жеши бо ꙗ҆́кѡ бл҃га́ѧ всѣ́хъ сп҃стѝ, ꙗ҆́кѡ сꙋ́щи мт҃и бг҃а вы́шнѧгѡ, мт҃рнїѧ твоѧ̑ мл҃твы при́снѡ ᲂу҆потреблѧ́ющи, бг҃обл҃года́тнаѧ.
All-holy Mother, have mercy on us who flee to Thee in faith and beseech the warmth of Thy embrace today: for Thou art able to save all, for Thou art the Mother of God Most High, and ever with Thy prayers Thou dost invoke the Goodness of God.
Пѣ́снь д҃. І҆рмо́съ: Бж҃е́ственное твоѐ разꙋмѣ́въ.
Blessed be Thy understanding, O Lord.
Та́йнѡ наꙋча́етсѧ є҆ди́нагѡ гдⷭ҇ьства трисвѣ́тломꙋ данїи́лъ, хрⷭ҇та̀ сꙋдїю̀ ᲂу҆зрѣ́въ ко ѻ҆ц҃ꙋ̀ и҆дꙋ́ща, и҆ дх҃а проѧвлѧ́юща видѣ́нїе.
Then the Most Holy Spirit teaches by a single manifestation of the Triune Light, the Judge beholding Him and walking with the Father, and manifesting the vision to the eyes.
Бре́нными пою́щихъ тѧ̀ ᲂу҆сты̀, пресꙋ́щественнаго бг҃а, трⷪ҇чна ѵ҆поста́сьми, є҆ди́нственна же є҆стество́мъ, сла́вы а҆́гг҃льскїѧ сподо́би.
Brennymi poüsshtikh Thee, pressüştvennago Bogu, trěschtchna vepostástyshi, ŭedínstvenna že ŭestestvomъ, slavy aggliyskyy spodobi.
Гора̀ ча́стаѧ и҆ присѣ́ннаѧ, ю҆́же ви́дѣвъ пре́жде а҆ввакꙋ́мъ, и҆з̾ неѧ́же про́йде ст҃ы́й: неꙋдо́бь зри́мое ржⷭ҇тво̀ ꙗ҆влѧ́ше твоегѡ̀ дв҃о, зача́тїѧ.
A mountain oftentimes and constantly, where the holy Avvakum saw before: from which went forth a straight one: not pleasant to look upon, revealing thy two eyes, conceiving.
Пѣ́снь є҃. І҆рмо́съ: Ѡ҆дѣѧ́йсѧ свѣ́томъ.
Psalm 1. Irmos: Yeaping in the Light.
И҆́же за бл҃гость созда́вый человѣ́ка, и҆ по ѡ҆́бразꙋ твоемꙋ̀ сотво́рь, во мнѣ̀ ѡ҆бита́й трисвѣ́тне бж҃е мо́й, ꙗ҆́кѡ бл҃гъ и҆ бл҃гоꙋтро́бенъ.
Who for the welfare didst create man, and after thine own image didst fashion him, abide within me, O Holy Spirit, triply bright, as good and full of grace.
Ты́ мѧ наста́ви є҆ди́нице трисл҃нечнаѧ, къ стезѧ́мъ бж҃е́ствєннымъ сп҃се́нїѧ, и҆ твоегѡ̀ сїѧ́нїѧ и҆спо́лни, ꙗ҆́кѡ є҆стество́мъ бг҃ъ неисчетноси́ленъ.
Thou hast guided me by the single three-named One, unto the paths of divine salvation, and fulfilled Thou Thy own light, for by nature God is infinitely mighty.
Свѣ́тъ нераздѣ́льный є҆ди́нагѡ є҆стества̀, раздѣле́нный начерта́ньми, трисїѧ́нный, невече́рнїй, моѐ се́рдце лꙋча́ми твои́ми ѡ҆зарѝ.
Light unseparable of one essence, divided by boundaries, triply-blessed, not evening, my heart is enlightened by thy beams.
Ꙗ҆́кѡ ви́дѣ тѧ̀ дре́вле чⷭ҇таѧ пренепоро́чнаѧ, прⷪ҇ро́къ, зрѧ̑щаѧ врата̀ къ свѣ́тꙋ незаходи́момꙋ, а҆́бїе тѧ̀ позна̀ бж҃їе жили́ще.
As thou, O Lord, in ancient times didst read the unutterable Scripture, beholding the doors leading to the unwaning Light, so hast Thou known the habitation of Thy Godhead.
Пѣ́снь ѕ҃. І҆рмо́съ: Неи́стовствꙋющеесѧ бꙋ́рею.
Psalm and Irmos: Unruly by the tempestuous storm.
Трисвѣ́тлое сꙋ́ще бг҃онача́лїе ѵ҆поста́снѣ, є҆ди́нственна є҆сѝ, ꙗ҆́кѡ соѡбра́зна и҆ равнодѣ́тельна, и҆ по сꙋществꙋ̀ и҆ хотѣ́нїю.
Дово́льнѡ и҆з̾ѧвѝ прⷪ҇ро́къ, поѧ̀ ѻ҆ц҃ꙋ̀ твоемꙋ̀ свѣ́тꙋ: ᲂу҆́зримъ дх҃омъ, свѣ́тъ сн҃а, є҆ди́наго бг҃а трисо́лнечнаго.
Dovol'yavỳ prok', poě z̀ Tsu tvoem'u světu': Uzrim dšom', svět sná, èdino bgu trisol'netchago.
Прегрѣше́нїй и҆збавле́нїе и҆ бѣ́дъ, влⷣко бж҃е, є҆ди́нственне и҆ трисвѣ́тне, низпослѝ твои̑мъ пѣвцє́мъ, мл҃твами бг҃омт҃ре.
O Preserved Saviour and Deliverer from misfortunes, O Lord, alone and thrice-holy, send Thy holy angels to Thy singers, beseeching Thee with their prayers.
Сѣда́ленъ. Гла́съ є҃. Подо́бенъ: Собезнача́льное сло́во:
Трисо́лнечный свѣ́тъ славосло́вимъ, и҆ про́стѣй трⷪ҇цѣ ны́нѣ поклони́мсѧ, ꙗ҆́кѡ просвѣтѝ на́съ и҆ поми́лова, и҆ и҆зба́ви ѿ тлѝ ве́сь ро́дъ человѣ́ческїй, и҆збавлѧ́ющи ѿ пре́лести і҆́дѡльскїѧ ве́сь мі́ръ, и҆ ца́рство на́мъ подадѐ.
Бг҃оро́диченъ:
O Theotokos,
Недоꙋмѣ́всѧ ѿ всѣ́хъ, къ тебѣ̀ прибѣго́хъ къ наде́жди всѣ́хъ, и҆ прибѣ́жищꙋ грѣ́шныхъ и҆ смире́нныхъ, зовы́й: согрѣши́хъ, и҆ пребыва́ю въ ѕлы́хъ, нечꙋ́вствꙋѧ ѻ҆каѧ́нный. поми́лꙋй мѧ̀, пре́жде конца̀ ѡ҆брати́ мѧ, и҆ и҆зба́ви всѧ́кїѧ мꙋ́ки, недосто́йнаго.
Ununderstanding all things, I have fled to Thee, O Hope of all, and to the Refuge of sinners and the humble. Calling out: I have sinned, and remain in the hearing, feeling not the pain. Have mercy on me, turn me back before the end, and deliver me from every suffering, unworthy as I am.
Пѣ́снь з҃. І҆рмо́съ: Превозноси́мый ѻ҆тцє́въ.
Psalm 148: Hymn: Praised be the Father.
Ꙗ҆́кѡ и҆мы́й бе́зднꙋ млⷭ҇ти, гдⷭ҇и, и҆ пꙋчи́нꙋ неизче́тнꙋ щедро́тъ, поми́лꙋй є҆ди́наго тѧ̀ пою́щихъ, трисвѣ́тлаго бг҃а всѣ́хъ.
O God of boundless mercy, who dost pour forth unmeasurable grace in the depths and in the vastness of the sea, have mercy on this one who sings thy praises, O Triply-Holy God of all.
Неѡбмы́слимаго, є҆ди́нственна и҆ трисвѣ́тла, бг҃а тѧ̀ и҆ гдⷭ҇а пою́ще вопїе́мъ тѝ: пода́ждь твои̑мъ рабѡ́мъ ѡ҆чище́нїе грѣхѡ́въ.
Unthinkably, alone and thrice-holy, God, both Thou in Thyself and Thou beyond, we cry to Thee: cleanse us from our sins with Thine holy countenance.
Ѻ҆́трасль прозѧбла̀ є҆сѝ, ѻ҆ц҃ꙋ̀ собезнача́льнꙋю, цвѣ́тъ бж҃ества̀: ѻ҆́трасль соприсносꙋ́щнꙋю, дв҃о, даю́щꙋю жи́знь всѣ̑мъ человѣ́кѡмъ.
The branch blossomed forth, signifying the flower of God's glory: the branch that is coessential, with its bloom giving life to all men.
Пѣ́снь и҃. І҆рмо́съ: Тебѣ̀ вседѣ́телю.
Psalm and Irmos: To Thee wholly.
(Translation in liturgical register)
To Thee wholly, O Lord.
Да є҆ди́наго ѿкры́еши дре́вле ꙗ҆́вѣ гдⷭ҇ьства трⷪ҇чнꙋю ѵ҆поста́сь, ꙗ҆ви́лсѧ є҆сѝ бж҃е мо́й, во ѡ҆́бразѣ человѣ́кѡвъ а҆враа́мꙋ, пою́щꙋ твою̀ держа́вꙋ є҆ди́нственнꙋю.
Let one open the ancient vesture of thy purity, O Lord, who art my God, in the likeness of man as Abraham, singing thy unique dominion.
Ты́ мѧ къ твои̑мъ бл҃годѣ́тєльнымъ лꙋча́мъ взира́ти сподо́би свѣ́те непристꙋ́пный, ѻ҆́ч҃е ще́дрый, и҆ сло́ве, и҆ дш҃е, є҆́же бл҃гоꙋгожда́ти тебѣ̀ при́снѡ, гдⷭ҇и всѣ́хъ.
Thou hast made me to behold Thy heavenly mercies, O Light unapproachable, O bountiful One, in word and Spirit, whereby Thou dost ever delight to bless Thee, O Lord of all.
Ѡ҆блиста́ла є҆сѝ на́мъ ѿ трисл҃нечныѧ сла́вы, є҆ди́наго всепѣ́таѧ хрⷭ҇та̀ гдⷭ҇а, всѣ́хъ тайнонаꙋча́юща є҆ди́номꙋ бг҃онача́лїю въ трїе́хъ ли́цѣхъ, пѣ́ти во вѣ́ки.
Thou hast shone upon us from the triple-hallowed glory, O One hymned by all the universe, teaching all in secret by the Unity of God's Beginning in three Persons, singing for ages.
Пѣ́снь ѳ҃. І҆рмо́съ: И҆са́їе ликꙋ́й.
Psalm 1. Irmos: Isaia lichuï.
And now the translation in Church Slavonic (Old Church Slavonic) with the requested rules applied:
Иса́иа лику́й.
Isaia likui.
Глагѡ́ланїѧ человѣ́чєскаѧ по достоѧ́нїю, безнача́льнаѧ є҆ди́нице, не мо́гꙋтъ пѣ́ти тѧ̀: ѻ҆ба́че ꙗ҆́коже мо́щно дерза́юще ѿ вѣ́ры, бг҃онача́льнаѧ, сопресто́льнаѧ трⷪ҇це, сла́вꙋ прино́симъ твое́й держа́вѣ, и҆ хвалꙋ̀.
Glory beareth the human dignity, unoriginated unity, cannot walk them: O Bethlehem! Even as mighty daring from faith, O God-originated, throne-covers, we bring thee glory and praise in thy power.
Равноста́тною сла́вою, тѧ̀ є҆динонача́льнаго трисвѣ́тлагѡ бг҃а сла́вѧтъ херꙋві́ми и҆ серафі́ми пречⷭ҇тыми ᲂу҆сты̀: съ ни́миже и҆ на́съ грѣ́шныхъ прїимѝ гдⷭ҇и, твою̀ держа́вꙋ велича́ющихъ.
With equal glory, the unoriginate Trinity of God doth glorify with hymns the Cherubim and Seraphim preeminent: with them also hath He received us, sinful ones, into His mighty dominion, magnifying Thy power.
Ꙗ҆́кѡ чⷭ҇таѧ и҆ непоро́чнаѧ и҆ дв҃а, родила̀ є҆сѝ сн҃а, и҆збавлѧ́ющаго на́съ ѿ и҆скꙋше́нїй, бг҃а неизмѣ́нна: но и҆ ны́нѣ ѡ҆ставле́нїе на́мъ прегрѣше́нїй да́ти сего̀ молѝ.
As thou readest the undefiled and twofold Scripture, and bringest forth salvation for us from temptations, O pure one, of the unchanging God: yet now leave unto us repentance for our manifold transgressions, we beseech Thee.
Ѵ҆пакоѝ.
Pakoi.
А҆́гг҃льскимъ зра́комъ ᲂу҆́мъ смꙋща́ющѧ, и҆ бж҃е́ственнымъ воста́нїемъ дꙋше́ю просвѣща́емы, мѷронѡ́сицы а҆пⷭ҇лѡмъ бл҃говѣствова́хꙋ: возвѣсти́те во ꙗ҆зы́цѣхъ воскрⷭ҇нїе, гдⷭ҇ꙋ содѣ́йствꙋющꙋ чꙋдесы̀, подаю́щемꙋ на́мъ ве́лїю млⷭ҇ть.
By the Aggaike eye that smiteth with awe, and by the divine exaltation of the soul enlightening us, the priests of the good tidings proclaim:
Declare in the tongues of the living the resurrection, where miracles co-operate, giving us great mercy.
Veľký Oktoih alebo Paraklitikia