Тропари канона, вместе с ирмосами, раскрывают несколько самостоятельных богословских тем. Одни очевидным образом связаны с празднованием христианской Пасхи:
ликование всего творения во время Воскресения Христова (2-й тропарь 1-й песни: «Небеса убо достойно да веселятся, земля же да радуется…»; 1-й тропарь 3-й песни: «…да празднует убо вся тварь…»);
спешка мироносиц ко гробу Спасителя (ирмос 5-й песни; 1-й тропарь 7-й песни: «Жены с миры богомудрыя в след Тебе течаху…») и явление им ангела, провозглашающего Воскресение Христово (ирмос 4-й песни);
сошествие Христа во ад (ирмос 6-й песни), последовавшее за этим разрушение ада (2-й тропарь 7-й песни:«Смерти празднуем умерщвление, адово разрушение, иного жития вечнаго начало…») и освобождение находившихся там узников — душ умерших людей (1-й тропарь 5-й песни: «…адовыми узами содержимии… к свету идяху, Христе, веселыми ногами»).
Другие соотносят христианскую Пасху с ветхозаветными прообразами:
различными пророчествами (ср. сказанное выше о соотнесении ирмосов с библейскими песнями);
ликованием царя и пророка Давида при перенесении Ковчега Завета в Иерусалим (3-й тропарь 4-й песни: «Богоотец убо Давид, пред сенным ковчегом скакаше играя, людие же Божии святии, образов сбытие зряще, веселимся…», ср. 2Цар.6:3-14: «И поставили ковчег Божий на новую колесницу… А Давид и все сыны Израилевы играли перед Господом на всяких музыкальных орудиях… Давид скакал из всей силы перед Господом»);
главным прообразом Жертвы Христовой — пасхальным агнцем: «[Христос] — мужеский убо пол… Агнец наречеся, непорочен же… наша Пасха…», «Яко единолетный агнец… Христос волею за всех заклан бысть, Пасха чистительная…» (1-й и 2-й тропари 4-й песни; ср. Исх.12:5: «Агнец у вас должен быть без порока, мужеского пола, однолетний»).
Особо прописана в каноне тема света Воскресения Христова, который стал предвозвещением блистательного дня всеобщего воскресения из мертвых (3-й тропарь 7-й песни: «…сия спасительная нощь и светозарная, светоноснаго дне востания сущи провозвестница…»). Можно сказать, что свет пронизывает собой весь канон и так или иначе упоминается во всех его песнях, кроме 6-й: «Ныне вся исполнишася света…» (1-й тропарь 3-й песни), «Светися, светися…» (ирмос 9-й песни), и т. д. Но для созерцания этого света необходимо сделать над собой усилие: «Очистим чувствия, и узрим Христа, блистающася неприступным светом воскресения…» (1-й тропарь 1-й песни, порядок слов изменен). Таким образом, подлинное празднование Пасхи возможно лишь через «очищение чувств», то есть покаяние, добродетельную жизнь и аскетический подвиг. На это же намекает и образ несущих светильники навстречу Жениху: «Приступим, свещеноснии, исходящу Христу из гроба яко Жениху…» (2-й тропарь 5-ой песни), отсылающий к евангельской притче о десяти девах (Мф.25:1–13).
Дважды упоминается тема таинства Крещения: во 2-м тропаре 3-й песни («Вчера спогребохся Тебе, Христе, совостаю днесь воскресшу Тебе…») и в троичне 8-й песни («Отче Вседержителю, и Слове, и Душе… в Тя крестихомся»). В древности старались приурочить Крещение оглашаемых к вечеру накануне Пасхи, чтобы их церковная жизнь началась на главный праздник года. Поэтому слова «вчера спогребохся» могут быть поняты или как отсылка к совершению таинства Крещения в Великую субботу (ср. Рим.6:4: «мы погреблись с Ним крещением»), или просто как указание на предшествующие Пасхе службы Страстной седмицы.
Некоторое внимание уделено теме Иерусалима, как средоточия пасхального ликования: «Возведи окрест очи твои, Сионе, и виждь: се бо приидоша к тебе… от запада, и севера, и моря, и востока…» (2-й тропарь 8-й песни, цитата содержит парафразы Ис.49:12, 60:4), «… ликуй ныне и веселися, Сионе…» (ирмос 9-й песни). Интерес палестинского автора — преподобного Иоанна Дамаскина — к этой теме вполне понятен. Но одновременно речь идет не только и не столько о земном Иерусалиме, сколько о Небесном Иерусалиме — Церкви Христовой: «Светися, светися, новый Иерусалиме!..» (ирмос 9-й песни).
Тема Церкви сокровенно присутствует во многих тропарях канона — уже просто потому, что он изложен от первого лица множественного числа. В 3-м тропаре 4-й песни Церковь названа «святым народом Божиим» («… людие же Божии святии…»). Но мистической кульминацией этой темы можно назвать 1-й тропарь 9-й песни канона, где использована образность из Книги Песни Песней («О, божественнаго! О, любезнаго! О, сладчайшаго Твоего гласа!..», (ср. Песн.2:8, 14): «Голос возлюбленного моего!.. дай мне услышать голос твой, потому что голос твой сладок»), которая на первый взгляд описывает земную любовь юноши и девушки, однако традиционно понимается как иносказание о Боге и Церкви. В данном случае такая интерпретация очевидна из следующих слов того же тропаря: «…С нами бо неложно обещался еси быти, до скончания века, Христе…», отсылающих к финалу Евангелия от Матфея, где Христос говорит: «Се, Я с вами во все дни до скончания века» (Мф.28:19).
Автору канона удалось вплести в него отсылки и к другим ключевым христианским богословским темам: о Триединстве Божества (троичен 8-й песни), о непорочном рождении Господа Иисуса Христа (1-й тропарь 6-й песни: «…ключи Девы невредивый в рождестве Твоем…»), об универсальном характере христианского благовестия (2-й тропарь 6-й песни: «…совоскресил еси всероднаго Адама…»), об эсхатологическом ожидании прихода Царствия Божия (1-й тропарь 8-й песни: «Приидите, новаго винограда рождения, божественнаго веселия, в нарочитом дни воскресения, Царствия Христова приобщимся…», ср. Мф.26:29: «Сказываю же вам, что отныне не буду пить от плода сего виноградного до того дня, когда буду пить с вами новое [вино] в Царстве Отца Моего»).
В припевах на 9-й песни канона (при исполнении ирмос и тропари этой песни чередуются с ними) также содержатся и просто общие отсылки к Воскресению Христову («Величит душа моя воскресшаго тридневно от гроба Христа Жизнодавца», «Христос воскресе, смерть поправый…»), и описание всеобщего ликования («Днесь всяка тварь веселится и радуется, яко Христос воскресе»), и упоминания жен-мироносиц («Магдалина Мария притече ко гробу и, Христа видевши, яко вертоградаря (садовника) вопрошаше», «Ангел облистаяй женам вопияше: престаните от слез, яко Христос воскресе»), и мысль о сошествии Христа во ад («Возбудил еси, уснув, мертвыя от века…», «Христос воскресе… мертвыя воздвигнувый…», «Днесь Владыка плени ада, воздвигнувый юзники, яже от века имяше люте одержимыя»), и сопоставление с прообразами из Ветхого Завета («Христос — новая Пасха, Жертва живая, Агнец Божий, вземляй грехи мира»: ср. Ис.53:7, Ин.1:29; «Возбудил еси, уснув, мертвыя от века, царски рыкавый, яко от Иуды лев»: ср. Быт.49:9), и другие богословские темы (о Троице: «Величит душа моя Триипостаснаго и нераздельнаго Божества державу»; о Благовещении, то есть Боговоплощении: «Радуйся, Дево, радуйся…»; в самом известном из припевов: «Ангел вопияше Благодатней: Чистая Дево, радуйся! И паки реку: радуйся! Твой Сын воскресе тридневен…», образность Благовещения — ангел, приветствующий Божию Матерь словом «Радуйся», — перенесена на Воскресение Христово9).