Нѣ́смь дово́ленъ, влⷣко гдⷭ҇и, да вни́деши под̾ кро́въ дꙋшѝ моеѧ̀: но поне́же хо́щеши ты̀ ꙗ҆́кѡ чл҃вѣколю́бецъ жи́ти во мнѣ̀, дерза́ѧ пристꙋпа́ю: повелѣва́еши, да ѿве́рзꙋ двє́ри, ꙗ҆̀же ты̀ є҆ди́нъ созда́лъ є҆сѝ, и҆ вни́деши со чл҃вѣколю́бїемъ ꙗ҆́коже є҆сѝ: вни́деши и҆ просвѣща́еши помраче́нный мо́й по́мыслъ. Вѣ́рꙋю, ꙗ҆́кѡ сїѐ сотвори́ши: не бо̀ блꙋдни́цꙋ со слеза́ми прише́дшꙋю къ тебѣ̀ ѿгна́лъ є҆сѝ, нижѐ мытарѧ̀ ѿве́рглъ є҆сѝ пока́ѧвшасѧ, нижѐ разбо́йника позна́вша црⷭ҇тво твоѐ ѿгна́лъ є҆сѝ, нижѐ гони́телѧ пока́ѧвшасѧ ѡ҆ста́вилъ є҆сѝ є҆́же бѣ̀: но ѿ покаѧ́нїѧ тебѣ̀ прише́дшыѧ, всѧ̑ въ ли́цѣ твои́хъ дрꙋгѡ́въ вчини́лъ є҆сѝ, є҆ди́нъ сы́й бл҃гослове́нный всегда̀, ны́нѣ и҆ въ безконє́чныѧ вѣ́ки. Ґми́нь.
Not satisfied, O Lord, that I enter into the shelter of my soul’s roof: but since thou wouldest, as a lover of man, abide within me, daring to approach: thou commandest, and castest down the doors, which thou didst thyself create, and enter with loving-kindness. I believe this hast thou done: for neither by a harlot weeping didst thou drive away, nor by a sinner who had repented, nor by a robber knowing thy kingdom, didst thou cast out; nor by persecutors didst thou leave behind those who had persecuted thee: but coming forth from repentance to thee, thou hast set all thy friends in thy face, one alone blessed always, now and for ever. Amen.