Въ сꙋббѡ́тꙋ ве́чера, на ма́лѣй вече́рни, на Гдⷭ҇и воззва́хъ, стїхи̑ры воскрⷭ҇ны.
On the Sabbath evening, at the Little Evening, to the Lord I cried out, stichera are sung.
Твои́мъ крⷭ҇то́мъ хрⷭ҇тѐ сп҃се, сме́рти держа́ва разрꙋши́сѧ, и҆ дїа́волѧ пре́лесть ᲂу҆праздни́сѧ: ро́дъ же человѣ́ческїй вѣ́рою сп҃са́емый, пѣ́снь тебѣ̀ всегда̀ прино́ситъ.
By Thy holy Spirit, O Saviour, death's dominion is broken, and the devil's delusion is abolished: nevertheless, the human race, saved by faith, ever brings Thee a song.
Просвѣти́шасѧ всѧ́чєскаѧ воскрⷭ҇нїемъ твои́мъ гдⷭ҇и, и҆ ра́й па́ки ѿве́рзесѧ: всѧ́ же тва́рь восхвалѧ́ющи тѧ̀, пѣ́снь тебѣ̀ всегда̀ прино́ситъ.
Thou art enlightened by Thy Resurrection, O Lord, and the heavens are thrown open again: all thy creatures praising Thee, make their song always to Thee.
Сла́влю ѻ҆ц҃а̀ и҆ сн҃а си́лꙋ, и҆ ст҃а́гѡ дх҃а пою̀ вла́сть, нераздѣ́льное несозда́нное бж҃ество̀, трⷪ҇цꙋ є҆диносꙋ́щнꙋю, ца́рствꙋющꙋю въ вѣ́къ вѣ́ка.
I glorify the Lord and Saviour, and the Theotokos with power, and the holy Power of the Uncreated Divinity, triune in one subsistence, reigning for ever and ever.
Сла́ва, и҆ ны́нѣ, бг҃оро́диченъ, догма́тїкъ. Гла́съ г҃:
Glory, and honour, now, O Theotokos, Dogmatik. Voice:
Преве́лїе чꙋ́до: дв҃а ро́ждшаѧ, и҆ рожде́нное бг҃ъ пре́жде вѣ̑къ, пред̾ѧвле́нное рожде́нїе, и҆ соверше́нное па́че є҆стества̀. ѽ та́инства стра́шнагѡ! є҆́же и҆ мы́слимое неизрече́нно пребыва́етъ, и҆ зри́мое не пое́млетсѧ. блаже́нна ты̀ є҆сѝ пречи́стаѧ ѻ҆трокови́це, а҆да́ма земна́гѡ дщѝ, и҆ бг҃а вы́шнѧгѡ ꙗ҆́вльшаѧсѧ мт҃и: того̀ молѝ, сп҃сти́сѧ дꙋша́мъ на́шымъ.
Blestest thou, O pure Virgin Maiden, daughter of earthly Adam, and exalted by the high Lady of heaven: pray for us, that our souls may be saved.
Ковче́гъ тѧ̀ ᲂу҆́мный чⷭ҇таѧ вѣ́мы, носѧ́щїй скрижа̑ли бг҃опи̑санныѧ, на́мъ же законоположи́телѧ и҆ созда́телѧ: є҆мꙋ́же моли́сѧ сп҃сти́сѧ дꙋша́мъ на́шымъ.
O Venerable Ship That the Wise Prophet Readeth, Bearing Tables Written by God, Our Lawgiver and Creator: To Him we pray that our souls may be saved.
На земли́ тѧ нб҃о чⷭ҇таѧ показа̀, и҆́же во ᲂу҆тро́бѣ твое́й всели́выйсѧ бг҃ъ сло́во, пло́ть прїи́мъ, и҆́же є҆стество́мъ незри́мый: и҆ дожди́ши всѣ̑мъ безсме́ртнꙋю ро́сꙋ неискꙋсобра́чнаѧ.
In Thy land, O Heaven, Thou didst show, wherein in the morning Thou didst enter into Thy belly the Word of God, taking flesh, by which invisible nature Thou didst quicken all with unspeakable dew.
Сп҃се́нїе мл҃твами твои́ми и҆́мамы, и҆̀же тѣ́ми дв҃о ѿ бѣ́дъ при́снѡ и҆ и҆скꙋше́нїй бꙋ́ри и҆збѣга́емъ: и҆ сегѡ̀ ра́ди про́симъ непреста́ннѡ ѡ҆ на́съ є҆́же моли́ти, сп҃сти́сѧ дꙋша́мъ на́шымъ.
With thy prayers we are strengthened, O Mother of God, and by these we are ever from troubles and temptations preserved: for this cause we pray thee unceasingly to save our souls.
Сла́ва, и҆ ны́нѣ, бг҃оро́диченъ. Гла́съ г҃:
Glory, and honour, now, to the Theotokos. Voice:
Па́ки назда́нїе и҆ живо́тъ тобо́ю вторы́й вѣ́мы пречⷭ҇таѧ мр҃і́е чл҃вѣ́ческагѡ є҆стества̀, во чре́вѣ твое́мъ смѣси́вшагосѧ созда́телѧ тва́ри, и҆ воскреси́вшаго на́съ ѿ а҆́да и҆ сме́рти, и҆ жи́знь вѣ́чнꙋю пода́вшаго на́мъ, є҆́же вопи́ти тебѣ̀ приснодв҃о: ра́дꙋйсѧ, совокꙋпи́вшаѧ дѡ́льнаѧ нбⷭ҇нымъ. ра́дꙋйсѧ, наде́ждо всѣ́хъ конце́й землѝ, и҆ предста́тельство и҆ застꙋпле́нїе. ра́дꙋйсѧ, ꙗ҆́же воскрⷭ҇нїемъ сн҃а твоегѡ̀ просвѣти́вши всѧ́чєскаѧ, и҆ подаю́щи мі́рови ве́лїю млⷭ҇ть.
Rejoice, having been given life a second time by Thy womb, O Word made flesh, in the mixture of Creator and creature within Thee, Who raised us from hell and death, and gave us eternal life, to which we cry with ever heavenly fervor: Rejoice, O Gatherer of the longed-for mercy. Rejoice, hope of all ends of the earth, and intercessor. Rejoice, where by Thy Resurrection Thou didst enlighten all creation and bestow upon us great mercy.