Вѣт‡ѧ многовѣща̑нныѧ, ꙗ҆́коже ры̑бы безгла̑сныѧ ви́димъ ѡ҆ тебѣ̀, і҆и҃се сп҃се на́шъ: недоꙋмѣ́ютъ бо глаго́лати, ка́кѡ бг҃ъ непрело́жный, и҆ чл҃вѣ́къ соверше́нный пребыва́еши; мы́ же та́инствꙋ дивѧ́щесѧ, вопїе́мъ вѣ́рнѡ:
Many are the wonders thou doest, even as the speechless fishes manifest to us, O Jesus Christ: for they cannot speak, how God unshakeable, and man perfect, thou art; but we, marvelling at thy mysteries, cry with faith:
І҆и҃се, бж҃е предвёчный:
O Jesus, God eternal:
І҆и҃се, цр҃ю̀ ца́рствꙋющихъ.
O Jesus, King of kings.
І҆и҃се, влⷣко владёющихъ:
O Jesus, Master of masters:
І҆и҃се, сꙋдїѐ живы́хъ и҆ ме́ртвыхъ.
O Jesus, Judge of the living and the dead.
І҆и҃се, наде́ждо ненаде́жныхъ:
O Saviour, hope of the hopeless:
І҆и҃се, ᲂу҆тѣше́нїе пла́чꙋщихъ.
O Soul/Spirit of weepers, comforter.
І҆и҃се, сла́во ни́щихъ:
O Soul/Spirit of the Poor:
І҆и҃се, не ѡ҆сꙋди́ мѧ по дѣлѡ́мъ мои̑мъ.
O Saviour, do not judge me according to my works.
І҆и҃се, ѡ҆чи́сти мѧ̀ по млⷭ҇ти твое́й:
O Saviour, purify me by Thy mercy:
І҆и҃се, ѿженѝ ѿ менє̀ ѹ҆ны́нїе.
І҆и҃се, просвѣтѝ моѧ̑ мы̑сли сердє́чныѧ:
І҆и҃се, да́ждь мѝ па́мѧть сме́ртнꙋю.
І҆и҃се сн҃е бж҃їй, поми́лꙋй мѧ̀.