По а҃-мъ стїхосло́вїи, сѣда́льны воскрⷭ҇ны, гла́съ г҃:
By the sticheron of the sedalitai, the Gloria canteth, the tone is g:
Хрⷭ҇то́съ ѿ ме́ртвыхъ воста̀, нача́токъ ᲂу҆со́пшихъ: перворожде́нъ тва́ри, и҆ содѣ́тель всѣ́хъ бы́вшихъ, и҆стлѣ́вшее є҆стество̀ ро́да на́шегѡ въ себѣ̀ само́мъ ѡ҆бновѝ. не ктомꙋ̀ сме́рте ѡ҆блада́еши: и҆́бо всѣ́хъ влⷣка держа́вꙋ твою̀ разрꙋшѝ.
Jesus Christ from the dead arose, the beginning of those fallen asleep: firstborn of creation, and co-heir of all that have been, transforming the nature of our race within itself by its own power. Thou dost not yield to any death: for thou didst shatter with thy own might the dominion over all.
Glory…
Пло́тїю сме́рти вкꙋси́въ гдⷭ҇и, го́ресть сме́рти пресѣ́клъ є҆сѝ воста́нїемъ твои́мъ, и҆ человѣ́ка на ню̀ ᲂу҆крѣпи́лъ є҆сѝ, пе́рвыѧ клѧ́твы ѡ҆долѣ́нїе призыва́ѧ: защи́тниче жи́зни на́шеѧ гдⷭ҇и, сла́ва тебѣ̀.
By the flesh of death we have tasted, O Lord, and by Thy rising hast Thou crushed the bitterness of death; and with Thy strength didst Thou strengthen man, calling forth the first curse: Defender of our life, glory to Thee.
И ны́нѣ, бг҃оро́диченъ:
And now, O Theotokos:
Красотѣ̀ дѣ́вства твоегѡ̀, и҆ пресвѣ́тлой чистотѣ̀ твое́й, гаврїи́лъ ᲂу҆диви́всѧ, вопїѧ́ше тѝ бцⷣе: кꙋ́ю тѝ похвалꙋ̀ принесꙋ̀ досто́йнꙋю; что́ же воз̾именꙋ́ю тѧ̀; недоꙋмѣва́ю и҆ ᲂу҆жаса́юсѧ. тѣ́мже ꙗ҆́кѡ повелѣ́нъ бы́хъ, вопїю́ ти: ра́дꙋйсѧ бл҃года́тнаѧ.
O Soul/Spirit of the pure Virgin, and her bright cleanness, Gabriel was amazed, exclaiming to thee, O Theotokos: "With what shall I praise thee worthy; what name shall I give thee? I am astonished and terrified." Therefore, by command, I say to thee: Rejoice in thy divine grace.
По в҃-мъ стїхосло́вїи сѣда́льны, гла́съ г҃
According to the sedalny stichoslovi, the glas of God
Подо́бенъ: Красотѣ̀ двⷭ҇тва:
Like: To the beauty of creation:
Неизмѣ́ннагѡ бж҃ества̀, и҆ во́льныѧ стра́сти твоеѧ̀ гдⷭ҇и, ᲂу҆жа́ссѧ а҆́дъ, въ себѣ̀ рыда́ше: трепе́щꙋ ꙾пло́ти нетлѣ́нныѧ ѵ҆поста́си꙾, ви́ждꙋ неви́димаго, та́йнѡ борю́ща мѧ̀. тѣ́мже и҆ и҆̀хже держꙋ̀, зовꙋ́тъ: сла́ва хрⷭ҇тѐ воскрⷭ҇нїю твоемꙋ̀.
Unchangeable of Godhead, and free passions of Thine, O Lord, in Thee, adoring, weepeth: trembling of imperishable agility of apostasy, seeing the invisible, striving with me in secret. Wherefore also they hold, crying: Glory to Thee for Thy resurrection.
Glory:
Непостижи́мое распѧ́тїѧ, и҆ несказа́нное воста́нїѧ бг҃осло́вствꙋемъ вѣ́рнїи, та́инство неизрече́нное: дне́сь бо сме́рть и҆ а҆́дъ плѣни́сѧ, ро́дъ же человѣ́ческїй въ нетлѣ́нїе ѡ҆блече́сѧ. тѣ́мъ бл҃годарѧ́ще вопїе́мъ тѝ: сла́ва хрⷭ҇тѐ воста́нїю твоемꙋ̀.
Unsearchable is the Suffering, and unspeakable the Rising of God's Word, verily we confess the mystery ineffable: for today death and hell are vanquished, and the human race clothed in immortality. Wherefore with thanksgiving we cry to Thee: Glory be to Thy Resurrection.
И ны́нѣ, бг҃оро́диченъ:
And now, Theotokos:
Непостижи́маго и҆ неѡпи́саннаго, є҆диносꙋ́щнаго ѻ҆ц҃ꙋ̀ и҆ дх҃ови, во ᲂу҆тро́бꙋ твою̀ та́йнѡ вмѣсти́ла є҆сѝ бцⷣе, ꙾꙾є҆ди́но и҆ несмѣ́сно ѿ трⷪ҇цы бж҃ество̀: позна́хомъ ржⷭ҇тво̀ твоѐ꙾꙾ въ мі́рѣ сла́вити. тѣ́мже и҆ бл҃года́рственнѡ вопїе́мъ тѝ: ра́дꙋйсѧ бл҃года́тнаѧ.
Incomprehensible and unwritten, of one subsistence, the Father and the Spirit, in thy womb didst thou, O Theotokos, contain the mystery sealed: alone and without mixture from the Trinity wast thou filled with divine glory; therefore we glorify thy righteousness: therefore we give thanks to thee with joy.
По непоро́чнахъ ѵ҆пакоѝ, гла́съ г҃:
By those undefiled lips, the Voice of God:
Оу҆дивлѧ́ѧ видѣ́нїемъ, ѡ҆роша́ѧ глаго́ланїи, блиста́ѧйсѧ а҆́гг҃лъ мѷроно́сицамъ глаго́лаше: что̀ жива́гѡ и҆́щете во гро́бѣ; воста̀ и҆стощи́вый гро́бы. тлѝ премѣни́телѧ разꙋмѣ́йте непремѣ́ннаго. рцы́те бг҃ови: ко́ль стра́шна дѣла̀ твоѧ̑, ꙗ҆́кѡ ро́дъ сп҃слъ є҆сѝ человѣ́ческїй!
Степє́нна, гла́съ г҃. А҆нтїфѡ́нъ а҃-й:
Stepénnna, glás God. Antiphón a-í:
Thou art Steadfast, O Gladsome Light; therefore we sing to Thee.
Плѣ́нъ сїѡ́нь ты̀ и҆з̾ѧ́лъ є҆сѝ ѿ вавѷлѡ́на: и҆ менѐ ѿ страсте́й къ животꙋ̀ привлецы̀ сло́ве.
Thou hast plucked me out of the net of Babylon, and hast drawn me into life by thy word.
Въ ю҆́гъ сѣ́ющїи слеза́ми бж҃е́ственными, жнꙋ́тъ кла́сы ра́достїю присноживо́тїѧ.
In the south weeping with bitter tears, we reap classes of joy ever-living.
Сла́ва, и҆ ны́нѣ:
Glory, and now:
Ст҃о́мꙋ дх҃ꙋ всѧ́кое бл҃года́рїе, ꙗ҆́коже ѻ҆ц҃ꙋ̀ и҆ сн҃ꙋ соѡблиста́етъ, въ не́мже всѧ̑ живꙋ́тъ и҆ дви́жꙋтсѧ.
To the Most Holy Spirit all thanks, because both Father and Son glorify Him, in whom all live and move.
А҆нтїфѡ́нъ в҃-й:
Antiphon 5:
А҆́ще не гдⷭ҇ь сози́ждетъ до́мъ добродѣ́телей, всꙋ́е трꙋжда́емсѧ: дꙋ́шꙋ же покрыва́ющꙋ, никто́же на́шъ разори́тъ гра́дъ.
Плода̀ чре́вна дх҃омъ сынотворе́ное тебѣ̀ хрⷭ҇тꙋ̀ ꙗ҆́коже и҆ ѻ҆ц҃ꙋ̀, ст҃і́и всегда̀ сꙋ́ть.
Fruit of the belly, O Soul, created by the Spirit Thee,
even as to the Father, ever are they.
Сла́ва, и҆ ны́нѣ:
Glory, and now:
Ст҃ы́мъ дх҃омъ прозри́тсѧ всѧ́каѧ ст҃ы́нѧ, премꙋ́дрость: ѡ҆сꙋществꙋ́етъ бо всѧ́кꙋю тва́рь: томꙋ̀ послꙋ́жимъ, бг҃ъ бо, ꙗ҆́кѡ ѻ҆ц҃ꙋ́ же и҆ сло́вꙋ.
By the Spirit enlightened shall be every wisdom: for He maketh manifest every creature; to Him we shall minister, for God, as with His own Word.
А҆нтїфѡ́нъ г҃-й:
Antiphon gá-ji:
Боѧ́щїисѧ гдⷭ҇а бл҃же́ни, въ пꙋтѝ ходѧ́ще за́повѣдей: снѣдѧ́тъ бо живо́тное всепло́дїе.
Blessed are they that bear God nigh, walking in the way of commandments: for they shall eat of the living creature.
Ѻ҆́крестъ трапе́зы твоеѧ̀ возвесели́сѧ, зрѧ̀ твоѧ̑ пастыренача́льниче и҆сча̑дїѧ, носѧ́ща вѣ̑тви бл҃годѣ́ланїѧ.
Let the table of thy cross rejoice, seeing thy shepherd and bishop, bearing branches blessed.
Сла́ва, и҆ ны́нѣ:
Glory, and now:
Ст҃ы́мъ дх҃омъ всѧ́кое бога́тство сла́вы, ѿ негѡ́же бл҃года́ть, и҆ живо́тъ всѧ́кой тва́ри: со ѻ҆ц҃е́мъ бо воспѣва́емь є҆́сть, и҆ съ сло́вомъ.
With the Holy Spirit we magnify all the wealth of glory, from whence grace, and life to every creature: for with the Father and the Son we hymn thee, and by the Word.