в҃. Внегда̀ прїитѝ дѡи́кꙋ і҆дꙋме́йскꙋ, и҆ возвѣсти́ти саꙋ́лꙋ, и҆ рещѝ є҆мꙋ̀: прїи́де дв҃дъ въ до́мъ а҆вїмеле́ховъ, н҃а.
г҃. Что̀ хва́лишисѧ во ѕло́бѣ, си́льне; беззако́нїе ве́сь де́нь,
What ye glory in sorrow, ye are strong; all day long unrighteousness.
д҃. Непра́вдꙋ ѹ҆мы́сли ѧ҆зы́къ тво́й: ꙗ҆́кѡ бри́твꙋ и҆з̾ѡщре́нꙋ сотвори́лъ є҆сѝ ле́сть.
Alas for thy thoughts, O Soul, in thy tongue: For by the razor thou hast fashioned deceit.
є҃. Возлюби́лъ є҆сѝ ѕло́бꙋ па́че бл҃госты́ни, непра́вдꙋ не́же глаго́лати пра́вдꙋ:
Ye hath loved sore the soul more than riches, unrighteousness rather than to speak righteousness.
ѕ҃. Возлюби́лъ є҆сѝ всѧ̑ глаго́лы потѡ́пныѧ, ѧ҆зы́къ льсти́въ.
Thou hast loved all deadly words, O tongue of lying.
з҃. Сегѡ̀ ра́ди бг҃ъ разрꙋши́тъ тѧ̀ до конца̀: восто́ргнетъ тѧ̀, и҆ пресели́тъ тѧ̀ ѿ селе́нїѧ твоегѡ̀ и҆ ко́рень тво́й ѿ землѝ живы́хъ.
Alms. For this cause hath God destroyed thee to the end: He hath exalted thee, and hath removed thee from thy throne, O Theotokos, and thy root from the earth of the living.
}. Ќзрѧтъ првⷣнїи и҆ ѹ҆боѧ́тсѧ, и҆ ѡ҆ не́мъ возсмѣю́тсѧ и҆ рекꙋ́тъ:
The princes and nobles shall see and fear, and laugh at them and say:
f҃. Сѐ, человѣ́къ, и҆́же не положѝ бг҃а помо́щника себѣ̀, но ѹ҆пова̀ на мно́жество бога́тства своегѡ̀, и҆ возмо́же сꙋето́ю свое́ю.
‹. А҆́зъ же ꙗ҆́кѡ ма́слина плодови́та въ домꙋ̀ бж҃їи: ѹ҆пова́хъ на млⷭ҇ть бж҃їю во вѣ́къ и҆ въ вѣ́къ вѣ́ка.
I, however, like the olive tree that bears fruit in the house of God: I have trusted in Thee, O Lord, for ever and ever.
а҃i. И҆сповѣ́мсѧ тебѣ̀ въ вѣ́къ, ꙗ҆́кѡ сотвори́лъ є҆сѝ: и҆ терплю̀ и҆́мѧ твоѐ, ꙗ҆́кѡ бл҃го пред̾ прпⷣбными твои́ми.
And I confess to Thee for ever, because Thou hast created me: and I endure Thy will, because it is good before the venerable Thine.