В коне́ц, о маеле́фе, ра́зума Дави́ду.
Рече́ безу́мен в се́рдце свое́м: несть Бог, растле́ша и омерзи́шася в беззако́ниих, несть творя́й благо́е. Бог с небесе́ прини́че на сы́ны челове́ческия, ви́дети, а́ще есть разумева́яй или́ взыска́яй Бо́га? Вси уклони́шася, вку́пе непотре́бни бы́ша, несть творя́й благо́е, несть до еди́наго. Ни ли уразуме́ют вси де́лающии беззако́ние, снеда́ющии лю́ди моя́ в снедь хле́ба, Го́спода не призва́ша. Та́мо устраши́шася стра́ха, иде́же не бе страх, я́ко Бог разсы́па ко́сти человекоуго́дников: постыде́шася, я́ко Бог уничижи́ их. Кто даст от Сио́на спасе́ние Изра́илево? Внегда́ возврати́т Бог плене́ние люде́й Свои́х, возра́дуется Иа́ков и возвесели́тся Изра́иль.