Сꙋдїѝ сѣдѧ́щꙋ и҆ а҆́гг҃лѡмъ стоѧ́щымъ, трꙋбѣ̀ гласѧ́щей, пла́мени горѧ́щꙋ, что̀ сотвори́ши дꙋшѐ моѧ̀, ведо́ма на сꙋ́дъ; тогда́ бо лю̑таѧ твоѧ̑ предста́нꙋтъ, и҆ та̑йнаѧ ѡ҆блича́тсѧ согрѣшє́нїѧ. тѣ́мже пре́жде конца̀ возопі́й сꙋдїѝ: бж҃е ѡ҆чи́сти мѧ̀, и҆
Judicium sedet, et angeli stant centum vocantis tubam, flammas ardentes, quid factum sit animae meae, cognoscitur in iudicio; igitur peccata tua manifestabuntur. Propter hoc ante finem clama judicio: Domine purifica me.
сп҃си́ мѧ.
Sauve me, Thee.
Сла́ва: Всѝ побди́мъ, и҆ хрⷭ҇та̀ ѹ҆срѧ́щимъ со мно́жествомъ є҆ле́а, и҆ свѣща́ми свѣ́тлыми, ꙗ҆́кѡ да черто́га внꙋ́трь сподо́бимсѧ. и҆́же бо внѣ̀ двере́й пости́гнꙋвый, бездѣ́льнѡ бг҃ови воззове́тъ: поми́лꙋй мѧ̀.
Glory: Nous glorifions, et la Theotokos nous enseignant par multitude d'huiles et de lampes brillantes, afin que nous puissions pénétrer l'intérieur du Serpent. Car celui qui a été pris sans les portes, appelerait en vain le Dieu sans œuvre: "Pitié de moi."
И҆ ны́нѣ: На ѻ҆дрѣ̀ лежа̀ согрѣше́нїй мно́гихъ, ѡ҆крада́емь є҆́смь въ наде́жди сп҃се́нїѧ моегѡ̀: и҆́бо со́нъ моеѧ̀ лѣ́ности хода́тайствꙋетъ дꙋшѝ мое́й мꙋ́кꙋ. но ты̀ бж҃е рожде́йсѧ ѿ дв҃ы, воздви́гни мѧ̀ къ твоемꙋ̀ пѣ́нїю, да сла́влю тѧ̀.
Et nunc: In lege dormientium multorum, rapimus in spe salutis meae: quia somnus meus lætitiae orationem ducat animae meae dolorem.
Sin autem, Domine, genitum es de duabus, exalta me ad tuum laudem, ut te gloriam.
҆҆ Гдⷭ҇и поми́лꙋй, м҃. и҆ мл҃тва:
Ô Seigneur, aimes-toi, ô Maître et Merci :
Гдⷭ҇и бж҃е мо́й, ꙗ҆́кѡ бл҃гъ и҆ чл҃вѣколю́бецъ, мнѡ́гїѧ млⷭ҇ти сотвори́лъ є҆сѝ со мно́ю, ꙗ҆̀же не ча́ѧхъ ви́дѣти, и҆ что̀ возда́мъ твое́й бл҃гости, гдⷭ҇и мо́й гдⷭ҇и; бл҃годарю̀ твоѐ многопѣ́тое и҆́мѧ: бл҃годарю̀ твоѐ неисповѣди́мое на мнѣ̀ бл҃гоꙋтро́бїе: бл҃годарю̀
Ô Soule, O Soul of My Lord, because Thou art Bountiful and Lover of Mankind, hast Thou wrought many mercies for me; yet I have not desired to see, nor what return shall I make for Thy goodness, O Soul of My Lord; therefore do I thank Thee, O Thine ineffable mercy: I thank Thee.
безприкла́дное твоѐ долготерпѣ́нїе. и҆ ѿ ны́нѣ застꙋпѝ, и҆ помозѝ мнѣ̀, и҆ покры́й мѧ̀ влⷣко ѿ всѣ́хъ, є҆́же не ктомꙋ̀ согрѣша́ти пред̾ тобо́ю: ты́ бо вѣ́си є҆стества̀ моегѡ̀ ѹ҆добопоползнове́нное, ты̀ вѣ́си безꙋ́мїе моѐ, ты̀ вѣ́си мно́ю содѣ̑ѧннаѧ, ꙗ҆̀же въ вѣ́дѣнїи и҆ не
Thy unspeakable longsuffering. And from this day forth, stand for me and help me, and cover me, O Master, from all things wherein I have not sinned against Thee: for Thou knowest my very nature, Thou knowest my madness, Thou knowest what is wrought in me; wherefore in knowledge and understanding.
въ вѣ́дѣнїи, ꙗ҆̀же вѡ́льнаѧ и҆ невѡ́льнаѧ, ꙗ҆̀же въ нощѝ и҆ во днѝ, и҆ во ѹ҆мѣ̀ и҆ мы́сли: ꙗ҆́кѡ бла́гъ ѹ҆́бѡ и҆ чл҃вѣколю́бецъ бг҃ъ, ѡ҆чи́сти ѧ҆̀ росо́ю млⷭ҇ти твоеѧ̀ пребл҃гі́й гдⷭ҇и, и҆ сп҃сѝ на́съ и҆́мене ра́ди твоегѡ̀ ст҃а́гѡ, и҆́миже вѣ́си сꙋдьба́ми. ты́ бо є҆сѝ свѣ́тъ, и҆ и҆́стина,
Dans la connaissance, oignante et non oignante, dans la nuit et dans le jour, dans l'âme et les pensées : Car Dieu, aimant et miséricordieux, purifie ton cœur par la bonté de ta prière, et sauve nous par le nom de ton Saint Christ, par qui les siècles sont jugés. Car toi es la Lumière, et la Vérité.
и҆ живо́тъ: и҆ тебѣ̀ сла́вꙋ возсыла́емъ, ѻ҆ц҃ꙋ̀, и҆ сн҃ꙋ, и҆ ст҃о́мꙋ д¦ꙋ, ны́нѣ и҆ при́снѡ, и҆ во вѣ́ки вѣкѡ́въ, а҆ми́нь.
Et vita: et tibi gloriam suscipimus, O Patre, et Filio, et Spiritui Sancti, nunc et semper, et in saecula saeculorum. Amen.