Воскресе Христос
мертвый ни един во гробе,
Христос (бо) восста
Употребление антонимичных существительных делает и глаголы контекстуальными антонимами, и, т.о., стилистические приемы пронизывают не только «горизонтальные» ряды текста, но и «вертикальные»:
Пр. вр
Наст. вр.
низверглся еси
(ад)
(жизнь)
жительствует
падоша
(демони)
(ангели)
радуются
При строгой композиционной и структурной выверенности нужно отметить отсутствие каких-либо «украшений» в лексическом плане. Тропов речи в привычном нам античном смысле здесь нет; применительно к этому произведению нельзя говорить о сравнении, метафоре или метонимии. Все слова употреблены в прямом значении. «Домовладыка» прежде всего является в буквальном смысле «хозяином дома» – но и потом уже, план за планом, встают другие, концептуально более важные значения, (господин, Господь) что и является отличительной характеристикой символа.
Перед нами – образы притч, рассказанных Христом, – это притчи о виноградарях, притча о званных на вечерю, о брачном пире, о талантах. Они особенно важны в первых двух частях «Слова». Начинается Слово косвенной цитатой из Евангелия (ср. Мф. 25.21: «Господин его сказал…: «Хорошо, добрый и верный раб… войди в радость Господа своего»).
Третья часть – наиболее загадочная, здесь почти нет ни отсылок к Писанию, ни цитат, только образы, за которыми стоит вся ветхозаветная и новозаветная история, и которые нельзя понять, не признав их символами. Четвертая и пятая части построены принципиально иначе и своим динамизмом контрастируют с предыдущими; они начинаются с цитат, которые и задают всю структуру части. В плане содержания это больше, чем просто литературный прием.
Рассмотрим соотношение структурно-смысловых фрагментов текста друг с другом.
1 и 2 части соответствуют учению церкви о синергизме, взаимном движении друг к другу Бога и человека: Бог призывает (1 часть), и если человек откликается, то Сам приближается к нему (2 часть).
3 часть – «брачный пир», что в контексте символов евангелия означает Царство Небесное, встречу человека с Богом, сретенье. В контексте символов Нового Завета это рай, таинство Евхаристии, таинство брака.
4 и 5-я части удивительны по своей возможности «всеведенья», они написаны как бы с той точки, откуда уже все видно и все известно: и что «ад огорчися», и «мертвый ни един во гробе», и то, что «ангели радуются» – эти части о «небе» и «земле», вертикаль от неба до ада. Существенно, что 4-ая часть начинается цитатой из пророка Исаии, причем эксплицированной: «Сие предприемый Исаия возопии» – как известно, ссылка на источник цитирования была не нужна, и если он указан, то, значит, кто сказал, почти так же важно, как то, что сказано. Имя Исаии употреблено как 1) ветхозаветного пророка 2)пророка, ожидавшего Богоматерь и Мессию, 3) оно вводит нас в службу таинства брака («Исаия, ликуй»). По учению церкви, души всех умерших до воскресения Христа пребывали в аду, ожидая свое освобождение, т.к. после грехопадения человечеству был закрыт путь в Эдем; Христос, умерев, спустился в ад и извел оттуда всех ветхозаветных праведников. Мы как бы совершаем с Исаией и одновременно со всем Ветхим Заветом путь на Небо, освобожденные с ним из ада.
5 часть начинаетсяя двойной цитатой – и из Ветхого Завета, и из Нового Завета (пророк Осия цитируется ап. Павлом, и затем – Иоанном Златоустом) – тут «хор» ветхого и нового заветов, встреча ветхого с новым – но в этот миг это «встреча» и с современными слушателями, с современной Церковью тоже.
Схематически связь частей выглядит так:
5 ч. «Христос воскрес»
|
1ч. «приидите…» --> 3 ч. «пир веры» <-- 2 ч. «Домовладыка принимает»
|
4 ч. «ад умертвися»
«мертвый ни един во гробе»
Это скрытый в композиции крест (надо отметить, что в самом «Слове» ни слово «крест», ни «крестная смерть» не упоминаются ни разу).
При соотнесении с иконой Воскресения (икона «Сошествие во ад») проявляются общие закономерности: композиционно икона строится по тому же принципу, что и «Слово», и это проявляется и в пространстве изображения. В центре – Христос (Евхаристия, Царство Небесное), с обеих сторон – освобождаемые из ада праведники (этот момент, как правило, изображается наиболее динамично, иногда изображается даже «усилие» со стороны Христа, как будто он «тянет вверх» Адама и Еву); внизу – побежденный ад с поломанными воротами и «тьмой кромешной», т.е. не попадающей в Воскресение:
«ангели радуются»
|
(или иконные горки, знаменующие горний мир)
|
праведники – (Адам) – Христос – (Ева) – праведники
|
«ад умертвися»
«Слово…» и икона связаны также и принципом взаимоотношения с адресатом – слушающим «Слово огласительное…» или смотрящим на икону. Вместо того, чтоб изображать сцену, на которую зритель может лишь смотреть со стороны, но в которой не участвует, литургическое искусство изображает лиц, связанных между собой общим смыслом образа, но также связанных и со зрителем. Основным в изображении становится не столько взаимоотношение показанных лиц, сколько их общение с адресатом и включение его в происходящее.
Такой способ изображения в иконописи назван обратной перспективой. Синкретизм христианского искусства дает право отнести этот термин и к произведениям словесности. Точно так же, как иконописец преображает пространство, и тем самым помещает зрителя внутрь изображения, читающий или слушающий вовлекается автором к соучастию в литературном сюжете. «Слово…» Иоанна Златоуста обращено к тем, кто его сейчас слышит – настоящее время повелительных глаголов относит их к слушающим и таким образом включает их в само повествование.
Насыщенное символами, «Слово на Пасху» само становится символом, образом, раскрывающим смысл слов «Христос воскрес», образом, т.е. словесной иконой праздника.
Примечания
* Приписываемое сочинение.