Ви́дѣша ѻ҆́троцы халде́йстїи, на рꙋкꙋ̀ дв҃и́чꙋ созда́вшаго рꙋка́ма человѣ́ки, и҆ влⷣкꙋ разꙋмѣва́юще є҆го̀, а҆́ще и҆ ра́бїй прїѧ́тъ зра́къ, потща́шасѧ дармѝ послꙋжи́ти є҆мꙋ̀, и҆ возопи́ти бл҃гослове́ннѣй:
Sviděli vijerotchye khaldéjskije, na rukú dvárich chudovečki sozdavšagóho rúkami čelovečki, i vlekú razuměvajuče Yevo, áще i rabíje prjatъ zrakъ, pottheshasě darmi posluzhit' Yemu, i vozopiti blágoslovněj:
Ра́дꙋйсѧ, ѕвѣзды̀ незаходи́мыѧ мт҃и:
Ра́дꙋйсѧ, зарѐ та́инственнагѡ днѐ.
Ра́дꙋйсѧ, пре́лести пе́щь ѹ҆гаси́вшаѧ:
Raďuysya, prlesti pěšči uganisvǎšaě:
Ра́дꙋйсѧ, трⷪ҇цы таи́нники просвѣща́ющаѧ.
Rejoice, O mysteries enlightening.
Ра́дꙋйсѧ, мꙋчи́телѧ безчеловѣ́чнаго и҆змета́ющаѧ ѿ нача́льства:
Ра́дꙋйсѧ, гдⷭ҇а чл҃вѣколю́бца показа́вшаѧ хрⷭ҇та̀.
Rejoice, O Theotokos, showing forth the Lover of Mankind.
Ра́дꙋйсѧ, ва́рварскагѡ и҆збавлѧ́ющаѧ слꙋже́нїѧ:
Ра́дꙋйсѧ, тимѣ́нїѧ и҆з̾има́ющаѧ дѣ́лъ.
Rejoice, O Springtime Bringing Thy Works.
Ра́дꙋйсѧ, ѻ҆гнѧ̀ поклоне́нїе ѹ҆гаси́вшаѧ:
Rejoice, O Fire of the prostration quenched:
Ра́дꙋйсѧ, пла́мене страсте́й и҆змѣнѧ́ющаѧ.
Ра́дꙋйсѧ, вёрныхъ наста́внице цѣломꙋ́дрїѧ:
Ра́дꙋйсѧ, всёхъ родѡ́въ весе́лїе.
Ра́дꙋйсѧ, невёсто неневѣ́стнаѧ.