Я́ко пустыннолюби́вая го́рлица,/ от су́етнаго и многомяте́жнаго ми́ра в пусты́ню удали́вся,/ чистото́ю и гове́нием, моли́твами и тружде́нием/ просла́вил еси́ Бо́га в душе́ и телеси́ свое́м./ И та́ко благоче́стно пожи́в,/ яви́лся еси́, преподо́бне Генна́дие, пусты́ни Любимогра́дския украше́ние,/ и́ноком честна́го жития́ о́браз/ и те́плый моли́твенник за всех,// притека́ющих к тебе́ с ве́рою.
* * *