Параллелизм третьей пары хайретизмов состоит в противопоставлении высоты глубине, в чем отражается все безграничное – и ввысь, и вглубь – величие Пресвятой Девы. При этом о высоте говорится как о цели стремления человеческого разума (помыслов), жаждущего подняться как можно выше в поисках истины, но не всегда достигающего успехов, а о глубине, наоборот, говорится как о цели стремления ангелов – небожителей, удивляющихся тому, что происходит на земле, и также не могущих что-либо «удобоузреть». Наверное, в этом скрыта и тонкая ирония, имеющая в виду, что Боговоплощение остается непостижимой тайной и для людей, и для ангелов.
9 Богородица, как предоставившая материнскую утробу Сыну Божию, в церковных песнопениях часто именуется царским троном (царевым седалищем, по-греч. «катедра», отсюда «кафедра») Христа-Бога – Царя всей Вселенной.
10 Иисус Христос есть Бог Вседержитель, т. е. Бог, держащий, носящий все (слав. «вся»). Богородица Его носит во чреве. Очевидна игра слов, сохраненная и в славянском переводе.
11 Богородица сравнивается с утренней звездой, предвещающей рассвет, тогда как под солнцем подразумевается Сам Христос.
12 Последняя пара хайретизмов наполнена исключительно догматическим значением. Боговоплощение, как об этом благовествует весь Новый Завет, есть начало истории нового творения: творение (тварь) воистину обновляется, начинает новую жизнь во Христе, что становится возможно благодаря Пресвятой Деве.
13 Человек по-разному выражает поклонение Богу, однако далеко не всегда его поклонение отвечает истине. Истинное поклонение возможно только во Христе, так как Он есть единственно достойный образ явления Бога – в образе человека, а не в виде какого-либо истукана, идола, изображения или иного рукотворного образа. Тем самым, только через Него, а значит, через Богородицу, возможно наиболее соответствующее поклонение Богу-Творцу. Впрочем, в греч. тексте фраза имеет другой смысл: «Радуйся, от Которой рождается (как дитя) Творец». При этом «тварь» и «Творец» по-гречески звучат еще более похоже, чем по-славянски: «ктисис» и «Ктистэс», так что два хайретизма заканчиваются в рифму.
14 Тема Благовещения продолжается – в ответ на приветствие Ангела и известие о предстоящем Рождении Мария недоумевает: «как будет это, когда Я мужа не знаю?» (Лк.1:34). 2-й кондак поэтически перелагает недоумения Девы, знающей о Своей чистоте и дерзновенно говорящей Гавриилу: «Нечто странное (преславное – по-греч. «парадоксон», отсюда «парадокс»), возвещенное твоим гласом, – невероятно для моей души, ибо как же ты говоришь о рождестве от бессеменного зачатия, взывая: Аллилуйя?»
15 Перевод: «Желая (ищущи) понять (разумети) непонятный (недоразумеваемый) смысл (разум), Дева обратилась (возопила) к служителю (т. е. Ангелу): «Как возможно родиться Сыну из чистой утробы (боку), – скажи (рцы) мне». Он же ей сказал со страхом, все же (обаче) взывая так (сице): Радуйся…»
16 Через Благовещение Мария удостаивается, точнее, посвящается в замысел (совет) Божий о спасении человека, который был и есть у Бога от века, но который Он открывал лишь частично, постепенно, до времени храня в неизреченной тайне самое главное: что спасение произойдет через Боговоплощение. Дева Мария же стала первой, кто был посвящен в эту тайну, – она стала, по-греч. «мюстис», или тем, кто по-русски может быть назван «таинником – таинницей». В русском богословско-литургическом обиходе этот термин означает участника церковного таинства.
17 В рифму с греческим «мюстис», которым заканчивается предыдущий хайретизм, поставлено «пистис» («вера»), которым заканчивается настоящий. Перевод: «Радуйся, вера (или, точнее, основание для веры) тех, кто молится в молчании» (именно таким будет более правильный перевод с греч.). Под молчанием, очевидно, подразумевается тихое, безмолвное молитвенное состояние.
18 Христово служение – это не только Его слова, но и дела — знамения, которые внешне выглядят как чудеса. Он проповедовал и словами, и чудесами. Мария, как Матерь Иисуса, тем самым дает начало Его служению чудесами.
19 Параллель предыдущему хайретизму. Главизна – синоним начала; веления – заповеди, повеления, по-греч. «догма», род. пад. «догматон», что также составляет один из аспектов служения Господа (см. предыдущий комментарий). При этом «чудес» и «велений» в греч. тексте составляют рифмованную пару аллитераций: «тавматон»/ «догматон».
20 «Лестница (лествица), по которой сошел (сниде) Бог» – образ, навеянный ветхозаветным рассказом о том, как праотец Иаков видел во сне лестницу, соединяющую землю с небом, по которой восходят и нисходят Ангелы (Быт.28:12; ср. Ин.1:51). Она символизирует связь Бога с человеком, а в наибольшей степени – Боговоплощение и, следовательно, является одним из ветхозаветных прообразов Богоматери.
21 Второй хайретизм этой пары дополняет первый: как Бог сошел на землю, так люди (сущие на земли) восходят к Богу, на небо. Церковь учит о Богородице, что Ее участие было свободным и сознательным – такое, следуя примеру которого человек имеет возможность быть приведенным к Богу, на небо.
22 Перевод: «Радуйся, чудо, о котором не перестают говорить, рассказывать Ангелы».
23 Противоположно-симметричная мысль: «Радуйся, поражение бесов, о котором они не перестают плакать». «Многословущее»/ «многоплачевное» и «чудo/ поражение» (в более старых редакциях славянского перевода можно встретить не «поражение», а «струпе») по-греч. образуют аллитерации: «полютрюллетон»/ «полютренетон» и «тавмa/ травма».
24 Эта пара образует даже синтаксическое единство: фактически перед нами одно предложение, разбитое на два хайретизма. Из этого становится понятен смысл. Свет есть Христос (ср. Ин.8:12, 9:5). Родив Христа, Богородица родила Свет. Рождение неизреченно, т. е. невыразимо – второй хайретизм усиливает эту мысль: Дева не изъяснила, не научила никого (ни единого), как (еже како) Она родила Свет. При этом опять привлекается фонетическое соответствие, правда, несколько необычное: греческому «фос» («свет») во втором хайретизме соответствует «пос» («како», т. е. «как»).
25 Своим послушанием воле Божией Богородица превзошла всю человеческую мудрость и знания (разум) всех мудрецов.
26 Богородица озаряет смыслы (т. е. умы) тех, кто верен, т. е. верует во Христа.
27 В данном кондаке используется образ плодородного поля (греч. «агрос», слав, «село»), на котором совершается жатва.
Перевод: «Сила Всевышнего тогда осенила (см. Лк.1:35) Богородицу к зачатию, не искушенную браком, и Ее благоплодную утробу явила (показа) приятным, сладостным полем (село сладкое) для всех, хотящих пожинать (жати) спасение, когда они поют так (сице): Аллилуиа».
28 Продолжается пересказ Евангелия: Дева, прияв в утробу Бога, поспешила к Елисавете (см. Лк.1:39–40). Младенец же Елисаветы (то есть будущий Иоанн Креститель, которого уже шесть месяцев, как ждала Елисавета – см. Лк.1:24–26), узнав (познав) приветствие (целование) Марии, возрадовался и, взыграв (Лк.1:41), букв, скача (ср. 2Цар.6:14), воскликнул к Богородице, как бы с песнью: Радуйся…
29 Неувядаемая отрасль, розгой (ветвью) которой именуется Богородица, – царский род Давидов, из которого через Деву Марию происходит Мессия – Иисус Христос. Вообще, образ виноградной лозы, символизирующей Церковь в ее единстве, часто используется в Священном Писании (см., напр., Ин.15:1). Богородица, несомненно, – наиболее ценная и плодовитая ветвь (ср. следующий хайретизм).
30 Ветвь производит бессмертный плод – Иисуса Христа. Богородица – приобретение (стяжание) бессмертного плода. Вся первая пара хайретизмов образует рифму: «Хайре, бласту амаранту клема; Хайре, карпу акерату ктема».
31 Делатель – Бог-Творец. В церковнославянском языке роль творительного падежа чаще всего выполняет падеж винительный. Поэтому фраза переводится так: «Радуйся, делающая Делателя Человеколюбцем (т. е. Бога-Творца Богом-Человеколюбцем)».