Великомученица Варвара Илиопольская

Отец мой Диоскор был человеком знатного рода, богатым и знаменитым; жил он на Востоке, в Илиополе, и был язычником по происхождению и по вероисповеданию. Я была его единственной дочерью: кроме меня у него не было больше детей, и он берёг меня, как зеницу ока.

Когда я начала приходить в возраст, то стала весьма красивою лицом, так что во всей той местности не было девицы, подобной мне по красоте. Тогда отец соорудил для меня высокую башню с великолепными палатами и заключил меня в ней, приставив ко мне надёжных воспитательниц и служанок, ибо мать моя уже умерла: он хотел, чтобы такую красоту мою не могли видеть простые люди.

Живя в башне, я находила утешение в том, что с этой высоты смотрела на горние и дольные создания Божии — на светила небесные и на красоту земного мира. Взирая на небо и наблюдая сияние солнца, течение луны и красоту звёзд, я спросила живших со мною служанок: «Кто сотворил это?» Взглянув же на поля и горы, я спросила: «Чьею рукою всё это создано?» Они отвечали, что всё это создали боги — золотые, серебряные и деревянные, — которых чтит мой отец.

Слыша такие слова, я усомнилась: боги, которых почитает отец мой, деланы руками человеческими; как же эти сделанные боги могли создать такое пресветлое высокое небо и такую красоту земную, когда сами не могут ни ходить ногами, ни делать руками? Так я часто смотрела на небо, стараясь по творению узнать Творца, доколе внезапно в сердце моём не воссиял свет Божественной благодати и не открыл умственные очи мои к познанию Единого Невидимого, Неведомого и Непостижимого Бога. И сбылись на мне слова Давидовы: «Размышляю о всех делах Твоих, рассуждаю о делах рук Твоих» (Пс. 142:5).

Когда пришло время выдать меня замуж, многие знатные юноши, услышав о моей красоте, просили у отца моей руки. Взойдя на башню ко мне, Диоскор стал говорить о браке, называя мне разных женихов. Я, стыдясь и подумать о браке, всячески отказывалась, ибо считала большим для себя лишением потерять бесценный бисер девства. На неотступные увещания отца я, наконец, объявила: «Если, отец мой, ты ещё станешь говорить об этом и будешь принуждать меня к обручению, то больше уже не будешь называться отцом, ибо я убью себя, и ты лишишься своего единственного детища».

Слыша это, Диоскор пришёл в ужас и вышел от меня, не смея больше принуждать меня к браку. После этого он замыслил отправиться в далёкий путь; приставленным же ко мне лицам он приказал не препятствовать мне свободно сходить с башни, куда захочу.

Когда отец отправился в путь, я, пользуясь свободою беспрепятственно беседовать с кем хочу, подружилась с некоторыми христианскими девицами и от них услыхала Имя Иисуса Христа. Они поведали мне о Его неизречённом Божестве, о воплощении от Пречистой Девы Марии, о вольном страдании и воскресении, о будущем суде и о нескончаемом блаженстве верующих христиан в Царстве Небесном. Слушая обо всём этом, я ощущала сладость в сердце и желала принять крещение.

Случилось в то время одному пресвитеру прийти в Илиополь под видом купца. Узнав о нём, я пригласила его к себе и тайно научилась от него познанию Единого Создателя всего и вере в Господа нашего Иисуса Христа, чего издавна горячо желала. Пресвитер, изложив мне все тайны святой веры, крестил меня во Имя Отца и Сына и Святого Духа и удалился в свою страну. Просвещённая крещением, я воспламенилась ещё большею любовью к Богу и подвизалась в посте и молитве, служа Господу моему, Ему же уневестилась, давши обет сохранять в непорочности своё девство.

Отец мой, отправляясь в путь, приказал построить при находившейся в саду купальне роскошную баню, а в бане сделать два окна, обращённые на юг. Пока шла постройка, я сошла однажды со своей башни посмотреть на неё и, увидев в бане два окна, спросила рабочих: «Зачем вы устроили только два окна? Не лучше ли сделать три окна? Тогда и стена будет красивее, и баня светлее». Работники отвечали, что так велел им отец мой. Но я настоятельно требовала, чтобы они устроили три окна, во образ Святой Троицы, и сказала им: «Я заступлюсь за вас перед отцом и отвечаю за вас, а вы сделайте то, что я вам приказываю». Тогда рабочие, по моему желанию, сделали в бане третье окно.

Была там, как сказано, купальня, при которой баня и строилась; купальня эта обложена была тёсаными мраморными камнями. Придя однажды к этой купальне и воззрев на восток, я начертала перстом на мраморе изображение святого Креста, которое так ясно отпечатлелось на камне, как бы выбито было железом. Кроме того, у той же бани, также на камне, отпечатлелся и след моей девической ноги, и из следа этого стала истекать вода; впоследствии здесь было много исцелений приходящим с верою.

Прохаживаясь однажды по палатам отца моего, я увидела богов его, бездушных идолов, стоявших на почётном месте, и глубоко вздохнула о погибели душ тех людей, которые служат идолам. Затем я оплевала лица идолов, говоря: «Да будут подобны вам все, кто вам поклоняется и от вас, бездушных, ожидает помощи!» Сказав это, я взошла на свою башню и, по обычаю, предалась молитве и посту, всем умом своим углубляясь в богомыслие.

Между тем отец мой возвратился из путешествия. Осматривая постройки, он подошёл к вновь выстроенной бане и, увидев в стене её три окна, начал с гневом бранить слуг и рабочих, зачем они ослушались его приказания. Те отвечали, что не их была на то воля, но моя. Отец тотчас призвал меня и спросил, зачем я велела устроить в бане третье окно.

Я отвечала: «Три лучше, чем два, ибо ты, отец мой, приказал сделать два окна в соответствие, как мне думается, двум светилам небесным, солнцу и луне, а я велела сделать и третье, во образ Троичного Света, ибо у неприступного, неизречённого, незаходимого и немерцающего Света Троичного три окна, коими просвещается всякий человек, приходящий в мир».

Отец пришёл в смущение от таких дивных, но для него непонятных слов. Приведя меня к тому месту купальни, где был изображён на камне перстом моим крест, он спрашивал, каким образом свет трёх окон просвещает всякого человека. Я отвечала: «Отец, Сын и Святой Дух, Три Лица Единого в Троице Бога, живущего во свете неприступном, просвещают и оживляют всякое дыхание; для того я и велела устроить три окна, чтобы одно изображало Отца, другое Сына, третье — Духа Святого». Указав же рукою на крест на мраморе, я сказала, что этим знамением изобразила Сына Божия, воплотившегося от Пречистой Девы и волею пострадавшего на кресте, дабы сила крестная отгоняла отсюда всю силу бесовскую.

Это и многое другое говорила я ещё жестокосердому отцу моему о Святой Троице, о воплощении и страдании Христовом, о силе креста, чем привела его в страшную ярость. Диоскор воспылал гневом и, забыв естественную любовь ко мне, извлёк свой меч и хотел пронзить меня, но я обратилась в бегство.

С мечом в руках отец погнался за мною, как волк за овцою, и уже настигал меня, когда путь мне неожиданно заградила каменная гора. Я не знала, куда убежать от руки и меча мучителя моего; я имела одно только прибежище — Бога, у Которого и просила помощи и защиты, возведя к Нему душевные и телесные очи.

Всевышний скоро услышал рабу Свою и предварил меня Своею помощью, повелев каменной горе рассесться предо мною надвое, как некогда перед первомученицей Феклой, когда она бежала от развратников. Я скрылась в образовавшуюся расселину, и тотчас скала сомкнулась за мною, дав мне свободный путь наверх горы; поднявшись туда, я скрылась в одной пещере.

Отец мой, не видя перед собою бегущей дочери, удивился и, обходя гору, разыскивал меня долгое время; увидал он на горе двух пастухов, пасущих стада овец, — они видели, как я поднялась на гору и скрылась в пещере. Один из пастухов, человек сострадательный, видя, что отец мой исполнен гнева, не захотел выдать неповинную девицу и сказал, что не видал её; но другой, молча, указал рукою на то место, где я скрывалась.

Отец устремился туда, а пастуха, который выдал меня, постигла на том же месте казнь Божия: сам он превратился в каменный столп, а овцы его — в саранчу. Найдя меня в пещере, отец стал безжалостно бить меня; бросив на землю, он топтал меня ногами и, схватив за волосы, потащил к своему дому. Затем он заключил меня в тесной, тёмной хижине, запер двери и окна, приложил печать, поставил стражу и морил меня голодом и жаждою.

После того отец отправился к правителю той страны Мартиану и рассказал ему всё обо мне, поведав, что я отвергаю их богов и верую в Распятого; привёл меня к нему и отдал в его руки, говоря: «Я отрекаюсь от неё, потому что она отвергает богов моих; мучай её, державный правитель, как будет угодно твоей воле».

Правитель, удивившись красоте моей, стал говорить со мною кротко и ласково, увещевая поклониться богам и слушаться отца. Но я, изобличив мудрою речью тщету языческих богов, исповедовала и прославляла Имя Иисуса Христа. Наконец он сказал: «Пожалей себя, прекрасная дева, и поспеши принести с нами жертву богам; если же не покоришься, заставишь меня жестоко тебя мучить». Я отвечала: «Я хочу сама быть Ему жертвою, ибо Он Един есть Истинный Бог, Творец неба и земли, а твои боги — ничто, они сами — дело рук человеческих, как говорит пророк Божий: «А их идолы — серебро и золото, дело рук человеческих. Ибо все боги народов — идолы, а Господь небеса сотворил» (Пс. 113:12; Пс. 95:5). Эти пророческие слова я признаю, а о ваших богах исповедую, что они ложны».

Разгневанный, правитель тотчас повелел обнажить меня — это первое мучение было для меня страданием более тяжким, чем самые раны. Затем мучитель велел положить меня на землю и сильно бить воловьими жилами, и земля обагрилась моею кровью; прекратив бичевание, мучители стали тереть мои раны власяницею и острыми черепками. Все эти мучения не поколебали крепкой в вере мученицы, ибо вера моя была основана на камне — Христе Господе. После того правитель велел заключить меня в темницу, пока не придумает для меня самых жестоких мучений.

Еле живая от тяжких истязаний, я со слезами молилась в темнице возлюбленному Жениху моему, Христу Богу, чтобы Он не оставил меня в таких тяжких страданиях, и говорила словами Давида: «Не оставь меня, Господи, Боже мой! Не удаляйся от меня. Поспеши на помощь мне, Господи, спаситель мой!» (Пс. 37:22–23).

Когда я так молилась, в полночь озарил меня великий свет; страх и вместе радость ощутила я в сердце своём: ко мне приближался Нетленный Жених мой, желая посетить Свою невесту, и вот Сам Царь Славы явился мне в неизречённой славе. Господь же, с любовью взирая на меня, сказал мне Своими сладчайшими устами: «Дерзай, невеста Моя, и не бойся, ибо Я с тобою, Я охраняю тебя, Я взираю на подвиг твой и облегчаю твои болезни. За твои страдания Я уготовляю тебе в Моём небесном чертоге вечную награду, итак, претерпи до конца, чтобы вскоре насладиться вечными благами в Царствии Моём!»

Внимая словесам Господа Христа, я, как воск от огня, таяла от желания соединиться с Богом. Утешив меня и усладив Своею любовью, Сладчайший Иисус исцелил меня и от ран, так что не осталось и следа их на моём теле; после того Он стал невидим, оставив меня в неизречённой духовной радости. И пребывала я в темнице, как бы на небе, славословя Его сердцем и устами и воздавая благодарение Господу за то, что Он не презрел, но посетил рабу Свою, страждущую ради Имени Его.

Жила в том городе некая жена, по имени Иулиания, верующая во Христа. С той поры, как меня схватили, она издалека следила за моими страданиями и, видя, что Христос исцелил меня от ран, пожелала и сама пострадать за Него.

Наутро меня вывели на суд для нового истязания; Иулиания издали следовала за мною. Когда я стала перед правителем, он с изумлением увидел, что я совершенно здорова, и сказал: «Видишь ли, девица, как заботятся о тебе наши боги? Поклонись им и принеси жертвы». Я отвечала: «Исцелил меня Иисус Христос, Бог мой, Который врачует всякие болезни; Ему я поклоняюсь. Но ум твой ослеплён, и ты не можешь видеть Сего Божественного Целителя».

Такая речь привела правителя в ярость: он приказал повесить меня на дереве, строгать тело моё железными когтями, опалять горящими свечами рёбра мои и бить по голове молотом. Иулиания же, взирая на моё страдание, не могла удержаться от слёз и начала обличать правителя; тотчас она была схвачена и объявила, что она христианка. Правитель повелел мучить её так же, как меня, и повесил вместе со мною, и её строгали железными гребнями. Испытывая сама мучения, я возвела взор свой горе, к Богу, и молилась: «Не оставь меня, Господи, но милостиво призрев на меня и на сострадальницу мою Иулианию, укрепи нас обеих и дай нам силы совершить настоящий подвиг: «Дух бодр, плоть же немощна» (Мф. 26:41; Мк. 14:38)».

После этого мучитель велел отрезать у нас обеих сосцы. Когда страдание наше усилилось, я возопила: «Духа Твоего Святого не отними от нас, возврати нам, Господи, радость спасения Твоего, и Духом владычественным утверди нас в любви Твоей!» (Пс. 50:13–14).

После таких мучений правитель велел отвести Иулианию в темницу, а меня, для большего посрамления, водить нагою по городу, с издевательствами и побоями. Покрываясь стыдом, как бы одеждою, я возопила к возлюбленному Жениху моему Христу Богу: «Боже, одевающий небо облаками и землю мглою, как пеленами, повивающий, Ты Сам, Царь, покрой наготу мою и страдание великомученицы Варвары, сотвори, чтобы очи нечестивых не видели тела моего и чтобы не до конца была осмеяна раба Твоя!»

Господь Иисус Христос, взиравший свыше со всеми Своими святыми Ангелами на подвиг рабы Своей, тотчас поспешил ко мне на помощь и послал ко мне светлого Ангела со светозарною одеждою, покрыть наготу мою. После того нечестивые не могли уже больше видеть обнажённого тела моего, и я обратно была приведена к мучителю. После меня водили по городу, также нагою, святую Иулианию.

Наконец мучитель, видя, что не может отвратить нас от любви ко Христу и склонить к идолопоклонству, осудил обеих нас на усечение мечом.

Диоскор, жестокосердый отец мой, так ожесточён был от диавола, что не только не поскорбел, видя великие мучения дочери своей, но и не постыдился даже быть моим палачом. Схватив меня и держа в руке обнажённый меч, он повлёк меня к месту казни, назначенному на одной горе за городом, а один из воинов вёл за нами святую Иулианию.

Когда мы шли, я так молилась Богу: «Безначальный Боже, простёрший небо, как покров, и основавший на водах землю, повелевающий солнцу Своему сиять на благих и злых и изливающий дождь на праведных и неправедных, услышь и ныне молящуюся Тебе рабу Твою, и подай благодать Свою всякому человеку, который будет вспоминать меня и мои страдания, да не приблизится к нему внезапная болезнь и да не похитит его нечаянная смерть, ибо Ты знаешь, Господи, что мы — плоть и кровь и творение пречистых рук Твоих».

Когда я так молилась, послышался с неба голос, призывавший меня с Иулианиею в горние селения и обещавший исполнение просимого. И шли мы на смерть, обе мученицы, с великою радостью, желая скорее разрешиться от тела и предстать пред Господом. Дойдя до назначенного места, я, агница Христова, склонила под меч свою голову и была усечена руками немилосердного отца моего, и исполнилось сказанное в Писании: «предаст на смерть отец дитя» (Мф. 10:21; Мк. 13:12). Святую же Иулианию обезглавил воин. Так совершили мы свой подвиг: души наши радостно отошли к своему Жениху-Христу, встреченные Ангелами и с любовью принятые Самим Владыкою.

Как повествует житие, тотчас по совершении казни Диоскора и правителя Мартиана постигла казнь Божия: оба они были убиты грозою, и тела их молния сожгла в пепел — так отмщены были неповинные страдания мучениц.

В том городе жил один благочестивый человек, по имени Галентиан. Взяв честные мощи святых мучениц Варвары и Иулиании, он принёс их в город, похоронил с подобающею честью и устроил над ними церковь. В той церкви от мощей святых мучениц было много исцелений — молитвами и благодатью Отца и Сына и Святого Духа, Единого в Троице Бога, Ему же слава вовеки, аминь.

Так окончился земной подвиг великомученицы Варвары. Но, как повествует житие, её честные мощи и по кончине не остались в Илиополе: пути их лежали далеко на север, в землю, которую сама она при жизни не знала.

Как повествует житие, впоследствии честные мощи святой великомученицы Варвары были перенесены из Греции в Россию, в Киев, когда, после просвещения русской земли святым крещением, русские князья находились в особенно близких и дружественных отношениях с греческими царями и брали себе в супруги их сестёр и дочерей.

Первою супругою великого князя Киевского Святополка Изяславича, наречённого во святом крещении Михаилом, была греческая царевна Варвара, дочь Византийского императора Алексия Комнина. Перед своим отъездом из Царьграда в Россию царевна Варвара упросила своего отца даровать ей мощи святой великомученицы Варвары, которые и привезла с собою в Киев. Муж её, великий князь Михаил, выстроив в Киеве каменную церковь во имя святого Архистратига Михаила, заступника своего, с честью положил в ней святые мощи великомученицы.

Во время нашествия на Русскую землю татарского хана Батыя мощи святой великомученицы были сокрыты церковнослужителями в тайном месте под ступенями каменной лестницы, ведшей наверх храма. Спустя много лет после Батыева погрома честные мощи, по благоизволению Божию, были обретены, вынуты из-под спуда, и открыто положены с честью в том же храме.

Как повествует житие, Киев посетил однажды канцлер польского королевства Георгий Осолинский. Придя в церковь Михайловского монастыря для поклонения честным мощам великомученицы Варвары, он рассказал: «Я питаю глубокую веру в помощь святой великомученицы Варвары, ибо многие свидетельствуют, что тот, кто вручает себя её заступлению, не умрёт без покаяния и причастия Божественных Тайн. Я был в Риме и в западных странах и везде спрашивал, где находятся мощи святой великомученицы Варвары, на Западе или на Востоке. Мне сказали, что на Западе не обретается мощей святой великомученицы, нет их также и на Востоке, но что они пребывают в здешних странах. Ныне верую, что именно здесь, в Киеве, находятся истинные мощи святой великомученицы Варвары». Поклонившись святым мощам, канцлер получил в дар, ради своей великой веры, часть перста правой руки великомученицы.

Был в Киеве и Антиохийский патриарх Макарий; с великою верою и любовью и со слезами он поклонился честным мощам и поведал: «В моей патриархии, недалеко от Антиохии, есть город Илиополь, в котором пострадала святая великомученица Варвара. Когда я там расспрашивал о её святых мощах, то мне сказали, что с глубокой древности их нет не только там, но и ни в другом каком-либо месте на востоке, но что они пребывают в Русской земле. Ныне несомненно верую, что здесь почивают истинные мощи святой великомученицы». Патриарх усердно просил, чтобы ему дана была часть от этих святых мощей, и его просьба была исполнена.

Как повествует житие, много чудес и исцелений от святых мощей великомученицы совершилось в Михайловском Златоверхом монастыре. Архиепископ Черниговский Лазарь Баранович, ещё прежде, чем занял епископскую кафедру, поведал в одной из своих книг: «Одержимый тяжкою болезнью, я не обращался ни к какому другому врачу, но прибег с мольбою к мощам святой великомученицы Варвары, с верою пил воду, в которой была омочена рука великомученицы, и чаша этой воды была мне во спасение».

Один воин, придя в церковь к честным мощам, поклонился им с великим благоговением и поведал: «Однажды, находясь в полку, поехал я с другими товарищами на сенокос, и вот напали на нас татары и всех моих товарищей взяли в плен, спасся один только я. Когда я благодарил Бога за своё избавление, явилась мне святая дева Варвара точно в такой же одежде и венце, как она лежит здесь, и сказала мне: «Знай, что я мученица Варвара, которая освободила тебя от татар». И вот я пришёл сюда к святым её мощам, чтобы возблагодарить её за чудесное заступление».

Также некий гражданин Слуцкий, чья скорченная рука была исцелена по молитве к великомученице, принёс к её мощам сделанную из серебра руку, в знак исцеления, и просил повесить её при раке святой.