Чⷭ҇тнѣ́йшꙋю херꙋв‡мъ, и҆ сла́внѣйшꙋю без̾ сравне́нїѧ сераф‡мъ, без̾ и҆стлѣ́нїѧ бг҃а сло́ва ро́ждшꙋю, сꙋ́щꙋю бцⷣꙋ тѧ̀ велича́емъ.
Most glorious Cherubim, and most renowned Seraphim, we magnify thy unflappable words of God's glory, O Theotokos, that gave birth thereto, existing in thee.
Сла́ва ѻ҆ц҃ꙋ̀, и҆ сн҃ꙋ, и҆ ст҃о́мꙋ д¦ꙋ, и҆ ны́нѣ и҆ при́снѡ, и҆ во вѣ́ки вѣкѡ́въ. Ґми́нь.
Glory to Thee, O God, and to Thy Christ, and to Thy Holy Spirit, now and ever, and unto the ages of ages. Amen.
Гдⷭ҇и поми́лꙋй, три́жды. Бл҃гословѝ.
O Lord, have mercy. Three times. Blessed art Thou.
Ѓще і҆ере́й, конча́етъ сщ҃е́ннически.
Aще иереи, кончаете сущеннически.
А҆́ще ли просты́й, конча́етъ си́це: Гдⷭ҇и і҆и҃се хрⷭ҇тѐ сн҃е бж҃їй, мл҃твъ ра́ди пречⷭ҇тыѧ твоеѧ̀ мт҃ре, си́лою чⷭ҇тна́гѡ и҆ животворѧ́щагѡ крⷭ҇та̀, и҆ ст҃ы́хъ нбⷭ҇ныхъ си́лъ безпло́тныхъ, и҆ прпⷣбныхъ и҆ бг҃оно́сныхъ ѻ҆тє́цъ на́шихъ, и҆ ст҃а́гѡ прⷪ҇ро́ка дв҃да,
Si l'homme est simple, il termine ainsi : O Soul/Spirit de Jésus Christ, entends mes prières pour la prédication de ta divine parole, par la force et la vie donnant, le silence des forces incorporelles, les vénérables et les porteurs du Ciel, et l'Esprit Saint, deux fois.
и҆ всѣ́хъ ст҃ы́хъ, поми́лꙋй и҆ сп҃си́ мѧ грѣ́шнаго, ꙗ҆́кѡ бл҃гъ и҆ чл҃вѣколю́бецъ.
Et tout leues des saints, me piti et sauve, car tu es bon et miséricordieux.