91 Начиная с 8-го кондака, внимание поэта в текстах кондаков и начала икосов переключается с евангельских событий Боговоплощения на их нравственный и богословский смысл. Текст 8-го кондака обращен в нам, молящимся. В нем, как и далее, делается традиционное для темы Боговоплощения противопоставление необъятности, неограниченности, «высоты» Бога ограниченности, «земности» человека. Собственно, это и есть то единственное чудо, которое сравнимо лишь с чудом самого творения мира из ничего и перед которым удивляются ангелы и человеки.
Перевод: «Увидев удивительное (странное) Рождество, отрешимся («странное»/ «устранимся» – игра слов, сохраненная в славянском переводе) от мира, обратив ум к небесам (т. е. к Богу). Ибо сего ради высокий (пребывающий над нами, на небесах) Бог явился на земле как смиренный человек, желая привлечь к (Своей) высоте тех, кто воспевает Ему: Аллилуиа».
92 Перевод: «Весь был причастен к нижним (т. е. к земным, к людям), но и от вышних не отступил (т. е. не разорвал связи) непознаваемое Слово (см. Ин.8:23), ибо это было не пространственное перемещение (смена места), а божественное снисхождение и рождество от Девы, принявшей Бога и слышащей сие: Радуйся…»
93 Богородица есть дверь к почитаемому таинству или тайне (соединения Бога с человеком).
94 Для неверных, т. е. не верующих в Боговоплощение, сама речь (слышание) о Деве Марии как о Богородице – большое сомнение.
95 Напротив, для верующих (верных) слово о Богородице – предмет несомненной хвалы (в смысле Той, Кем можно хвалиться; ср. шестой хайретизм 12-го икоса).
96 Слава Господня (т. е. присутствие Господа) явилась пророку Иезекиилю в видении как пребывающая на колеснице с херувимами, ангельскими существами (Иез.10:18–22 и др.). Обращаясь к этому ветхозаветному пророческому описанию, поэт именует Богородицу колесницей Того, Кто пребывает на херувимах.
97 Для симметрии та же мысль выражается с упоминанием серафимов – ангелов, также призванных возвеличивать Бога в Ветхом Завете (см., напр., Ис.6:2). «Селение» значит место пребывания. При этом два слова («колесница» и «селение») по-гречески образуют аллитерацию: «охема» / «ойкема».
98 «Противная» – с точки зрения грамматики, множ. число вин. падежа: «противных». По смыслу – не то же, что по-русски: противоположных. Имеются в виду два противоположных начала – Бог и человек, – которые соединились, собрались воедино, в тождество в Богородице.
99 Параллельно говорится об аналогичном сочетании также с точки зрения человеческой природы взаимоисключающих вещей: девства Богородицы и рождения (по-греч. в данном случае букв, «роды») Ею Сына.
100 Мысль, в чем-то сходная с той, которая выражена во втором хайретизме 1-го икоса («Еюже клятва исчезнет»). «Разрешися» – слово, имеющее другое значение, чем в современном русском языке: отменилось, отменено. Иначе говоря, с воплощением Христовым отменилось преступление, т. е. Бог свидетельствует о Своей милости снять с человека вину за грехопадение, как за преступление по закону (см. Рим.5:15–20).
101 «Радуйся, Ты, Которая отверзла рай» – почти дословное повторение четвертого хайретизма 4-го икоса. Кроме того, «преступление» и «рай» по-гречески оказываются созвучными: «парабасис» и«парадейсос».
102 Богородица – ключ дверей Царствия Христова.
103 В Богородице, поскольку через Нее явился Бог, чтобы присутствовать среди нас, мы имеем основание для надежды на вечные блага.
104 Перевод: «Весь ангельский мир удивился великому делу Твоего вочеловечения, ибо он узрел, как неприступный Бог стал приступным, т. е. доступным, видимым Человеком, Который сопребывал с нами и слышал от всех: Аллилуиа».
105 В 9-м икосе затрагивается тема соотношения человеческой мудрости, философских поисков и христианского богословия, прежде всего, христологии. При этом подчеркивается тщетность попыток полностью постигнуть и исчерпать тайну Боговоплощения, выразить ее с помощью даже того богатого арсенала, который накопила человеческая мудрость, философия уже ко временам составления Акафиста.
Перевод начала икоса: «Ораторы многословные, когда говорят о Тебе, Богородица, выглядят перед нами как рыбы безгласные, ибо не знают, как говорить о том, что Ты и Девой пребываешь,
и родить смогла. Мы же, удивляясь таинству, с верой восклицаем: Радуйся…»
106 Премудростью Божией в Новом Завете и в святоотеческом богословии нарекается Иисус Христос – Сын и Слово Божие (1Кор.1:24). Также следует учитывать и ветхозаветный преобразовательный фон: например, о Премудрости, которая была с Богом прежде всех созданий, участвовала в творении Богом мира как художница и построила себе дом (Притч.8:22–30, 9:1). Последний текст прочитывается как пророчество о Богородице.
107 В Боговоплощении достигает кульминации Промысл (промышление) Божий, т. е. Его забота о человеке. Богородица находится, так сказать, «в фокусе» Боговоплощения и именуется сокровищем или, точнее, сокровищницей промышления.
108 Любомудрие (по-греч. «философия») берется в отрицательном значении, как, например, в Кол.2:8 – в качестве синонима суетного мудрствования, лжеучений, «любви» к мудрости как к некоему знанию, обладание которым само по себе считается спасением. Пришествие Христово, а особенно Его Крест обращает таких «любомудрых» в глупцов, являет их немудрыми (ср. 1Кор.1:18–29, особ. 1Кор.1:19–20, 25, 27–28). Богородица, давшая утробу Христу, служит тем самым делу подобного обличения. Кроме того, Она Сама – скромная Девушка, удостоившаяся диалога с Богом ради величайшего дела Боговоплощения, посвященная в сию великую тайну, – превосходит мудрствования всех мудрецов в их поисках истины.
109 Мысль, близкая предыдущей. Перевод: Радуйся, обличающая изощренных в словах (хитрословесных) как бессловесных. Впрочем, возможен и другой смысл, сходный с содержанием начала икоса: как ни сложно (хитро) выражаются ораторы о Богородице, их слов не хватает – они выглядят, как бессловесные.
110 Продолжается тема ложной мудрости или, точнее, претензии на мудрость, которая посрамлена с пришествием Христовым, а также невозможности полностью выразить тайну воплощения.
Перевод: «Радуйся, ибо оглупели строгие вопрошатели (или придирчивые спорщики)».
111 «Обуяша» («еморантесан») и «увядоша» («емарантесан») – по-гречески созвучны. Басни (греч. «мютой», отсюда мифы) – здесь также в отрицательном значении (ср. 1Тим.1:4; 2Тим.4:4; Тит.1:14): выдумки или объяснения, прежде всего касающиеся Боговоплощения, не соответствующие истине.
Перевод: «Радуйся, ибо увяли, сникли баснотворцы».
112 Афинейские плетения – языческая греческая философия, центром-символом которой были Афины. Здесь можно прочесть мысль, синонимичную той, которая выражена в третьем хайретизме. Афинейские плетения выступают и как символ рассудочного подхода, на который полагается человеческий разум, отвергающий Божественное откровение и пытающийся мыслить о Боге и, прежде всего, о Боговоплощении (поистине, совершенно неудобоваримая для подобного подхода истина, ибо речь идет о соединении несоединимого), а следовательно, и о Богородице, в категориях сугубо человеческой логики.
Однако следует иметь в виду и другое. С одной стороны, греческая философия была тем постоянным фоном, контекстом и даже языком, на котором святые отцы и учители Церкви, начиная уже с первых веков христианства и особенно в эпоху Вселенских соборов, когда составлялся Акафист, переформулировали богооткровенные истины, выраженные в Библии на языке иудейской веры. Но с другой стороны, это было поистине творение нового богословского языка, который намного перерос язык афинских философских плетений и «растерзал», разорвал их. Главным предметом богословских поисков, споров и новых формулировок, конечно, были христологические вопросы – о том, как Церковь понимает свою веру в Иисуса Христа, Бога и человека. Неразрывно связанными с этими спорами были и споры о Богородице.
Небезынтересно отметить, что именно от славянской фразы «афинейская плетения» происходит русское слово «ахинея».